Совещание превратилось в базар на отшибе. Кто-то кого-то шлепал по заднему месту, кто-то вцеплялся друг другу в волосы, только дети играли вместе, совершенно не обращая на взрослые вопросы. Пожалуй, дети стали реальным уговаривающим элементом. Старейшины пришлого племени пришли и сказали, что у них половина за, а половина против, но если мы примем решение о том, что мы согласны принять их, то и они все будут согласны.

Вообще, все как в Госдуме. Вопрос поднят, запутан до невозможности всеми за, если будет так и против, если будет эдак, а вот если не так и не так, то будет совсем не так. И мнения разделись поровну. Встал я и сказал, что учитывая мнение большинства собравшихся здесь, а со мной как раз и получилось большинство, я утверждаю объединение двух племен в одно с предоставлением всем прибывших равных прав с их новыми соплеменниками. По этому поводу одному из старейшин, прибывших к нам, я дарю резервный нож и объявляю сегодняшний день нерабочим и праздничным. Все закричали и начали махать своими копьями, а кто-то понесся к женщинам сообщить, что сегодня праздник и порция еды будет двойная и женской любви тоже может достаться двойная порция.

И все сразу пошло как по Некрасову: "Кто-то ура закричал, подхватили, громче, дружнее и глядь, с песней десятники бочку катили, тут и ленивый не мог устоять".

Глава 12

Одному человеку, каких бы способностей он ни был, никогда не справиться с огромным количеством задач, связанных с управлением все разрастающимся обществом, можно даже сказать — с государством, которое имеет способность увеличиваться не в арифметической, а в геометрической прогрессии, когда нравы достаточно свободные и все рожденные дети являются законнорожденными, от кого бы они ни родились, и воспринимаются равноправными членами общества, воспитываемыми по одним законам и понятиям.

Как я и задумывал, так у меня и получалось. Назначенные ответственные люди добывали глину, собирали руду, делали формы для отливок, обтачивали и шлифовали готовые изделия.

По моим чертежам были сделаны гончарный круг и первая тележка. Затем пришла пора и веревок из крапивы и конопли, вернее из растений, которые были похожи на них, потому что до современных крапивы и конопли им было далеко — они были больше и "мясистее", современные породы — это уже процесс вырождения. С этими вопросами мне приходилось сталкиваться, поэтому я не буду особо останавливаться на технологическом процессе изготовления волокон, интересующиеся могут прочитать о нем в записках о моих ранних путешествиях.

Люди в наших племенах были увлеченные и с интересом участвовали в моих начинаниях, внося свою лепту в совершенствование изготовленных мною орудий производства, к коим относятся топоры, лопаты, ломы, ножи, наконечники для стрел и прочее. Были и вырезатели из дерева. Вернее, резчики по дереву.

Спрашиваю одного:

— Зачем ты такую изогнутую ложку вырезал, ведь ею не то, что кушать, даже спину почесать неудобно.

А он мне и объясняет, что он ее для красоты вырезал, а не для того, чтобы кто-то ее хватал и в суп макал. И что ему скажешь? У каждого свое понятие красоты и к творческим людям нужно относиться спокойно, они всегда видят действительность не так, как дано нам, простым смертным, и потом вдруг окажется, что этот человек в своих творческих исканиях заглянул не на одну сотню лет вперед, и мы просто по своему уровню развития еще не способны понимать сделанное им.

Я собрал как-то резчиков и объяснил им, что они будут заниматься процессом, который войдет в века как величайшее изобретение. Резчики сидели и с некоторым недоумением слушали меня. Причем здесь какие-то века и какое-то будущее, если они живут сейчас и хотят, чтобы хорошее было у них, а не у какого-то там дяди лет так через пятьсот. Вот этот дядя пусть себе и делает что-то, а они будут делать для себя и сейчас.

Резонно.