— Профессор, но в каменном веке потопа не было, он был позже, — улыбнулся я.

— В том-то и дело, что мы имеем с неизвестным науке явлением, и вообще, — возмутился профессор, — мне не нравится ваше отношение к нашему открытию.

— Все открытия на проверку оказываются обыкновенными черепками от ночного горшка, — пошутил я. — Хотя я и не видел бревна, но предполагаю, что это потолочные доски в доме, который топился "по черному", и дым законсервировал доски, не дав им исчезнуть от времени. Вот, смотрите. Здесь мы нашли большое количество табличек, разбросанных веерообразно. На направлении обратного угла веера лежат обтесанные доски. А еще дальше мы найдем сам дом, с которого снесло крышу, где на чердаке, под крышей был запас неиспользованных табличек.

— Владимир, я знаю, что такое русское выражение "сносить крышу" и "непорядок на чердаке". Не кажется ли вам, что у кого-то из нас сносит крышу, — улыбнулся он.

— Погодите, профессор, мы еще увидим, какие песни вы запоете, когда мои предположения подтвердятся, — подытожил я, — мне кажется, что главные открытия у нас впереди и нас еще будет ждать кропотливая кабинетная работа с нашими находками.

Что-то мне подсказывало, что предшествующее этому путешествие во времени, сопряженное со многими странностями, являлось излишней игрой с судьбой и не кончится для меня добром. Почему нигде нет даже следов о моих появлениях в истории и о влиянии на саму историю. Где-то остались пометки о чиновниках, офицерах, монахах, дворянах, проезжавших то тут, то там, но нигде я не попадал в историю, подобную этой.

Что-то я совсем похож на товарища Паниковского, который на морском берегу пилит ножовкой металлические гири, прекрасно понимая, что эти гири не из золота, и что скоро мне предъявят гамбургский счет и потребуют платить по нему. Что мне останется делать? Достать кольцо Нефертити и сказать: вот, жертвую на благо человечества. А я могу представить, что может сделать человечество при помощи вот этого кольца. Кому-то можно побывать в прошлом и будущем времени, чтобы описать, что он там видел, и чтобы люди не делали ошибок в своем времени. Практически у каждого писателя есть внутреннее кольцо Нефертити, и он может видеть не только настоящее, но и то, что уже было и что привело нас к тому состоянию, в котором мы находимся. Профессора и академики тоже наделены даром предвидения на основании своих расчетов и анализов, но они не могут рассказать об этом так же складно, как писатели. И у писателя есть право не говорить все то, что ему известно, а оставлять человека в неведении и давать ему возможность сделать правильный выбор на перепутье истории.

Глава 25

Наша пикировка с профессором Ван Даммингом не осталась незамеченной корреспондентами. И вот уже первая публикация о том, что мы стоим на пороге величайшего открытия. Русский ученый указал направление раскопок. Археологи нашли снесенную крышу. И прочее. Даже студенты и рабочие стали требовать удлинения рабочего дня и с большим усердием вгрызаться в тело матушки-земли, стремясь как можно быстрее достигнуть заветного места, где лежит то, что перевернет нашу жизнь. Бедняги, разочарования не испытывает лишь тот, кто знает, чем все это закончится.

Наконец, этот день настал.

— Владимир, вы не представляете, что мы нашли, — кричал в трубку голос профессора, — это нечто бесподобное, равное, пожалуй, Александрийской библиотеке, только найденные нами книги не горят…

— Такие же керамические, как и медальоны с таинственной надписью? — поинтересовался я.

— Точно такие же, только размер их побольше и знаки поменьше, — восторгу профессора не было пределов. — Мы открыли новую цивилизацию, которая существовала задолго до Атлантиды, Египта, Византии, Китая и всего того, что нам известно.