— Ничего себе путешествие, — удивился офицер, — сколько же нужно денег для него?

— Все деньги с собой не увезешь, — сказал я, — просто ограбят по дороге или убьют, а когда деньги вот в этих руках и в голове, то человек богат для того, чтобы делать все, что ему заблагорассудится. Я не чурался никакой работы и в качестве простого погонщика верблюдов совершил вот такое путешествие.

— А документы у вас есть какие-нибудь? — спросил офицер.

— К сожалению, нет, украли вместе с последними деньгами, — ответил я.

— А как же сабля? — поинтересовался офицер.

— Сабля еще дедовская, казачья, без сабли на Востоке никак нельзя, да это и признак моего дворянского происхождения, и на Востоке чувствовали это по моей сабле, — пояснил я.

— Извините, сразу не представился, поручик Ордынцев, — сказал офицер. — Не улыбайтесь, был кто-то в моей родне из ордынских, перешедших на службу к российскому царю. Теперь весь род наш честно России служит. Давайте мы с вами поужинаем, чем Бог послал, и поведу вас к начальнику линии капитану второго ранга Бельскому. Нужно доложиться. Чувствую я, что слушать вас будут на самом верху. Присаживайтесь поближе на банку. У нас порядки корабельные, хотя мы сейчас на сухопутье. Щи да каша пища наша. И рюмочку для аппетита. Местная, тутовая, прошибает хорошо и от всех хворей спасает.

После ужина Ордынцев отвел меня к командиру линии. У него за рассказами заполночь и заснули.

Утром у Белецкого уже был один из флаг-офицеров:

— Помилуйте, вы еще спите, а Пал Степаныч просит к себе вашего лазутчика.

— Прямо-таки сам адмирал Нахимов просит к себе? — вырвалось у меня.

— Да-с, прямо-таки сам адмирал Нахимов просит вас к себе, — невозмутимо ответил "флажок".

Этого я не ожидал. Пришлось всю мою "одиссею" рассказывать адмиралу сначала. В подробности особые не вдавался, потому что в приемной было полно просителей и во время осады каждое слово командующего гарнизоном было на вес золота.

— А позвольте полюбопытствовать, сударь, на каком языке вы разговаривали с китайцами? — спросил Нахимов.

— На китайском, ваше превосходительство, — ответил я.

— А ну-ка скажите что-нибудь по-китайски, — предложил адмирал.

— Сказать-то я могу, ваше превосходительство, только кто поверит в то, что это китайский язык. Я лучше по-китайски напишу, вот это будет более весомым доказательством моих слов, — сказал я.

— А вот вам бумага и перо, — сказал адмирал, — напишите, что-нибудь соответствующее сегодняшнему моменту.

Я взял бумагу и написал.

— Интересно было бы узнать, что здесь написано, — сказал Нахимов, рассматривая бумагу. И сопровождавшие меня офицеры тоже с любопытством вглядывались в рукописные домики.

— Дословно здесь написано: прошу Вас разрешить мне участвовать в сражениях за Отечество. И подпись — Иркутянин, — перевел я.

— Похвальное желание, мы не только защищаем русскую землю, но и защищаем нашу православную веру, против которой объединились мусульмане и западные христиане, — сказал Павел Степанович и размашисто написал на листе: "Зачислить волонтером под командование капитана второго ранга Белецкого.