— Ваш кузен сказал, что вам двадцать три, мисс… Антония. Это правда?

— Чистая правда. Но через шесть недель мне уже будет двадцать четыре. Сомневаюсь, что за столь короткое время я успею пострадать от преследований всяких жиголо. Тетя Лаура, наверное, думала, что к двадцати четырем годам у меня ума прибавится.

— А что вы о ней знаете?

— Сколько помню, она всегда была вдовой. Думаю, она прожила интересную жизнь — весь свет исколесила. Наверное, потратила на это все свои деньги. Неужели Саймону все-таки осталось целых десять тысяч?

Немного подумав, Дугал ответил:

— Ничего страшного не случится, если я скажу вам, что капитал вашей тетушки в Новой Зеландии оценен в шестнадцать тысяч фунтов. Вычтите из этого еще значительные издержки на похороны, и остальное… — когда наступит ваш день рождения — будет ваше.

Антония улыбнулась, словно мысль о дне рождения была ей приятна.

— Знаете, мистер Конрой, я так волнуюсь. Все так неожиданно — ну, то, что я приехала сюда, разбогатела…

— … где-то на четыре тысячи фунтов, — напомнил ей Дугал.

— Для меня и это богатство. Пожили бы вы на газетные заметки и эпизодические роли в театре… Вероятно, на меня действует это синее небо Новой Зеландии, мистер Конрой.

— Раз уж мне следует называть вас по имени, почему бы вам не поинтересоваться, как меня зовут?

Глаза девушки уже не казались обеспокоенными, они светились радостью и смехом. Похоже, она так же переменчива, как море, что простирается за крутыми скалами Скарборо.

— Так как же вас все-таки зовут? — с теплотой в голосе спросила она.

Неожиданно он вспомнил рыжеволосую особу — тогда из-за замечания о его улыбке он чувствовал себя совершенным ослом.

— Дугал, — отрезал он.

* * *

Когда Конрой оставил Антонию в Хилтопе и вернулся в свою контору, то обнаружил на своем столе свежую почту. Взяв верхнее письмо, он прочел его и не поверил своим глазам. Перечитав письмо еще раз, Дугал нажал кнопку звонка.

Дверь тотчас отворилась, и на пороге появилась мисс Фокс — ноздри ее тонкого носика трепетали, а под очками в темной оправе любопытно блестели глаза.

— Вы это видели, мисс Фокс?

Впрочем, этот вопрос можно было и не задавать. Помимо того что вскрывать всю его почту входило в ее обязанности секретаря, блеск ее глаз ясно говорил о том, что она заинтригована не меньше шефа.

— Вы об английском письме, мистер Конрой? Да, я его читала. Должно быть, эта старушка — темная лошадка.

— Не то слово. Позвоните и пригласите Саймона Майлдмея зайти сюда завтра утром как можно раньше.

В эту минуту Дугал не думал о работе. Он вдруг вспомнил радостные глаза Антонии: «Четыре тысячи фунтов! Для меня и это богатство!» Четыре тысячи! Даже смешно.

Одновременно в его памяти всплыло еще нечто любопытное. Тогда он просто не придал этому значения. На полпути в Скарборо-хилл из такси осторожно выбрался высокий мужчина в плаще. Казалось, ему захотелось насладиться морской свежестью, которую приносил на холм ветер. В голове Дугала кадр за кадром медленно и отчетливо прокручивалась одна сцена — мужчина расплачивается с таксистом, а сам все время посматривает на вершину холма — туда, куда Дугал только что отвез Антонию.

Возможно, это всего лишь случайное совпадение и кому-то просто захотелось прогуляться по холму. Вряд ли этот человек имеет что-либо общее с тем типом из самолета, на которого жаловалась Антония. Кому понадобилось следить за ней? Вздор какой-то!

Однако казалось странным, что он все же вспомнил об этом — и вспомнил именно когда читал письмо.