|
Кровь заливала глаза, но он нажал на спуск. Залп! Снаряд Т-34 впился в трак панцера и остановил его движение вдоль края дороги, создав защиту для суетящейся пехоты. А Бочкин вдруг понял – надо бить по технике, где сидели сотни немецких стрелков, а он лишь тратит боезапас на мощного противника. Пока он теряет время, обстреливая в неравной борьбе тяжеловесов, живая лента из пехоты уже развернулась, чтобы сбежать подальше от опасного участка. Задача в том, чтобы не выпустить немцев с короткого отрезка дороги, собрать здесь как можно больше живой силы и техники, а не бросаться в драку с тяжеловесами. Колька крутанул башню – в обзоре грузовики поспешно разворачивались на дороге, выстраиваясь в колонну для движения обратно. Он навел марку на новую цель, поймал лязганье снаряда в затворе и, не дожидаясь выкрика заряжающего, выстрелил по бегущим немцам. Огненный заряд снес с дороги грузовик, тот опрокинул в падении своих пассажиров прямо на борт задней машины. Среди солдат началась паника, рядовые стали выпрыгивать из машин, искать укрытие от советских снарядов. Бочкин же скомандовал:
– Водитель, на первую позицию. Прицелившись прямо на ходу в кучу из людей и техники, он снова отправил снаряд, который разметал по дороге куски металла и ошметки тел. – Не стой, двигай на запасную обратно! Двигайся, чтобы штурмпанцеры по нам даже попасть не смогли! – отдал он приказ мехводу. Стрелять на ходу с такого расстояния прицельно получалось, тем более что цель его растянулась на сотни метров в виде живой цепочки из машин и толпы суетящихся в панике германских солдат. Огонь! Три метра живой колонны разорвало на черные куски. Огонь! Машины со стрелками снесло в болото. Смена позиции! Теперь Бочкин командовал уверенно, поймав нужную тактику, он с удовольствием следил в панораму за тем, как крутятся поспешно за юркой тридцатьчетверкой толстые рыла пушек штурмтигров. Они успели сделать еще несколько ходок от окопа к окопу, когда Соколов вышел на связь: – Двенадцатый, Бочкин, доложить о выполнении приказа. – Прием, двенадцатый докладывает! Приказ выполнен, выезд с дороги перекрыт подбитой техникой. Здесь штурмтигры! Двум ноги подбили! Эфир снова зашипел: – Отступление, начало второй части операции. Всем экипажам, начало второй части. Уходите на запасные позиции. Стрелки часов показывали, что до штурма авиации осталось четверть часа – короткий интервал, чтобы покинуть капониры и уйти как можно быстрее через мост на советскую территорию. Воздух уже вибрировал от звука двигателей Су-2, советских бомбардировщиков, что несли у себя под брюхом смертельный груз для запертого на коротком перешейке полчища немцев. Бочкин выкрикнул в ТПУ: – Гони к мосту, со всех сил гони! Легкие тридцатьчетверки вынырнули из своих укрытий и бросились, огибая разбитую колонну, в сторону переправы. Вслед им летели пули, снаряды, проклятия немцев, только они уже не могли остановить стремительно движущиеся машины. Лишь один выстрел достиг цели. Снаряд из тяжелой пушки морского реактивного бомбомета все-таки попал в выезжающий из капонира танк Бочкина. Экран смягчил удар, впечатавшись в башню, но окончательно потерял свою форму и, оторвавшись от крепежей, повис на остатках винтов. Бочкин и Дубов сорвались со своих мест, упав на ящики с боеукладкой, мехвод, с размаху приложившись головой о панель с рычагами, на несколько секунд потерял сознание. Логунов успел увидеть в обзор панорамы, что машина пасынка вздрогнула на подъеме и вдруг пошла зигзагами в сторону дороги, где засел противник. Он понял, что двенадцатый потерял управление. – Стой, стой, двенадцатый подбит! Т-34 замедлились, 37-й экипаж бросился на помощь, а Соколов остался на прикрытии отходного пути. Он выкрикивал в эфир: – Двенадцатый, ответь, прием! Коля! Бочкин! Что произошло у вас? Прием! Но в ответ лишь пугающее молчание. |
