– Это наша общая вина, Филип, а не только твоя. После всех этих вчерашних волнений…

– В принципе это могло на него повлиять. Но я не уверен, – с сомнением произнес Филип.

Он снял руку с плеча деда, и тело чуть наклонилось вперед, застыв над столом, словно восковая фигура. Руки старика неуклюже расползлись в стороны по полированной поверхности, посиневшие пальцы все еще сжимали авторучку. Клэр закрыла глаза, чтобы не видеть этого невыносимого зрелища.

– Что нам делать, Филип? Это так страшно. Через пару минут сюда все сбегутся.

– Нет, я попросил Элен никому не говорить. Я думал, деду просто стало плохо, и не хотел, чтобы Белла поднимала шум. Но теперь сказать все равно придется, так что давай его уложим и чем-нибудь накроем. – Он взял мертвеца за плечи. – Клэр, ты поможешь?

Клэр была в ужасе, но тем не менее помогла перенести окоченевший труп на диван.

– Господи, Филип, какой же он жалкий.

Филип достал из сумки пузырек с эфиром и кусочек ваты и стал стирать засохшую слюну и пену с посиневших губ трупа. Вздрогнув, Клэр поспешно отвернулась. Филип постарался отвлечь ее от этой малоприятной процедуры:

– Интересно, он успел подписать новое завещание?

Клэр взглянула на стол. На нем стоял лишь пустой стакан с водой на донышке и начатый пузырек с чернилами. Выдвинув все три ящика стола, она объявила:

– Здесь его тоже нет.

В павильоне было две комнаты, крохотная кухонька и ванная. Вторая комната не использовалась и была заперта. Перед гостиной находился небольшой пустой коридор с плиточным полом. Он вел к входной двери, напротив которой, по другую сторону ворот, стоял второй павильон, где обитал Бро со своей женой. На кухне не было ни мебели, ни утвари, ни занавесок; в ванной отсутствовали привычные флаконы и баночки, хотя мыло и полотенца были предусмотрительно положены прислугой. Этот домик использовался лишь раз в году, когда сэр Ричард проводил там ночь, поэтому все помещения, кроме гостиной, были пусты и заброшены. В гостиной же висели шторы, на полу лежал дорогой ковер, в углу стоял буфет с любимым фарфором его первой жены. Еще там был роскошный письменный стол, несколько стульев и тахта. Ну и, конечно, висел портрет Серафиты.

Клэр заглянула во все помещения и в коридор, пол которого был покрыт толстым слоем пыли.

– Завещания нигде нет, – объявила она.

– Как странно! – проговорил Филип, мельком оглядев гостиную. – Куда же он его дел?

Сделав вид, что его одолевает любопытство, он отошел от тела и стал выдвигать ящики стола.

– Здесь и вправду нет!

Подойдя к буфету, он стал шарить среди фарфора и засовывать пальцы в вазы.

– Его нигде нет. Это очень странно, Клэр!

– А он не?.. Может, у него?..

Филип чуть сдвинул тело.

– Нет, у него ничего нет. Где же оно может быть?

– Возможно, он увидел, как Стивен уходил вечером, и отдал завещание ему.

– Нет, я проводил Стивена до самых ворот.

Филип вернулся к телу, но его мысли были явно заняты другим, и через минуту он воскликнул:

– А, может быть, он его порвал?

– Тогда где обрывки?

В домике не было камина и вообще никакого огня.

– Ха, видно, он их проглотил.

– Но зачем? Почему просто не порвать завещание и не прятать обрывки? Мы все о нем знали – зачем было что-то скрывать?

Клэр подошла к тахте, где лежал окоченевший труп, но Филип милосердно прикрыл ей глаза рукой.