– Нет, – коротко бросил Кокрилл и, вынув из кармана какой-то предмет, положил его на стол, не отводя глаз от лица Петы.

– Господи, а это что такое? – изумилась она.

Это была пара длинных перчаток телесного цвета.

Все молча уставились на них.

– Боже мой, Коки, где вы их взяли? – ахнула Белла.

– В маленькой шкатулке под портретом, висящим в гостиной, – ответил Кокрилл, пряча перчатки в карман. – Я совсем про них забыл, думал, это мой носовой платок.

– Вы, кажется, хотите сказать, что Пета надела перчатки Серафиты? – немного нервно рассмеялась Белла. – Да, в павильоне есть шкатулка с перчатками, только они черные, и я бы сразу заметила, если бы Пета их надела, да и сэр Ричард тоже.

– Вы меня пугаете, Коки, – сказала Пета.

– И правильно делаешь, что боишься. Вам всем следует бояться, потому что случилось нечто страшное, мерзкое и жестокое, и вам пора встать лицом перед фактом, осознать, что произошло, а не играть в игры, выдвигая дурацкие версии и обвинения, в которые вы сами не верите. Пора посмотреть правде в глаза: один из шестерых, сидящих на этой террасе, совершил двойное убийство.

Не Пета. И не Клэр. Не Белла, не Филип, не Элен и не Эдвард. Кокрилл ждал. И вдруг Эдвард шепотом произнес:

– Неужели Стивен?

Тут оторопел даже инспектор.

– Извини, Стивен, я вовсе так не думаю! Это, видимо, Коки так считает. В конце концов, ты неравнодушен к Пете и не хочешь, чтобы она стала богатой наследницей, – поспешил объясниться Эдвард. И продолжил, уже обращаясь к Кокриллу: – Вы это нарочно делаете, Коки. Морочите нам голову, выматываете душу, надеясь, что кто-то из нас не выдержит и выдаст себя. Вы играете с нами, как кошка с мышками, бедными перепуганными мышатами. И все для того, чтобы убийца признался во всем сам!

– Да, – согласился Коки. – Я хоть сейчас могу схватить убийцу вашего деда и Бро. Но мне кажется, будет лучше, если он или она сознается сам. Я знаю вас всех уже много лет. Я был знаком с вашим дедом и Серафитой, я помню, как здесь появилась леди Марч, наивная, очаровательная и неопытная. Помню Пету, Клэр и Эдварда, когда они были еще детьми, помню, как в Свонсуотер приехал вернувшийся из Америки Филип, и сэр Ричард заколол тельца, встречая блудного сына, помню Элен еще невестой. Вот поэтому я и даю убийце последний шанс и говорю ему: «Это конец. Осталось всего несколько минут, чтобы снять с души грех и хоть немного раскаяться в содеянном. Просто поднять руку и сказать: «Арестуйте меня» вместо того чтобы трусливо ждать ареста».

Белла, Пета, Клэр, Элен, Филип – один из этих пятерых. Эдвард умоляюще посмотрел на них.

– Один из этих пятерых, Коки. Один из них. И никто другой. Никто.

– Есть еще один, – заметил Коки.

– Еще один? Кто же?

Вынув жестянку с табаком и папиросную бумагу, Кокрилл стал сосредоточенно сворачивать папиросу. Закурив, он бросил спичку в реку.

– Эдвард, мальчик мой, я впервые сталкиваюсь со столь хитроумным планом. Ты идеальный козел отпущения. Никто точно не знает, нормальный ты или не совсем. Если случается что-то необъяснимое, вину легко свалить на тебя, а ты даже не cможешь сказать наверняка, совершил ты преступление или нет. Родственники будут сражаться до последнего, всячески выгораживая тебя, а если тебя все-таки осудят, то ничего страшного с тобой не произойдет. Тебя изолируют «по усмотрению его величества», что в твоем случае будет означать, что за тобой установят надзор, чтобы ты не смог причинить вреда ни себе, ни окружающим.