Мне было все равно, были ли Джош и Кессиди вместе. Мне было все равно,

вернулся ли они. Я хотела остаться здесь, танцевать с Логаном и слушать, как

французские слова падают с его губ.

Потом я оттолкнула эту мысль. Логан не имел в виде ничего из этого. Он

просто доказывал мне насчет романтики.

Очень весомый аргумент.

Очевидно,  я  была  такой  дурочкой,  что  мое  сердце  начинало  биться

быстрее от романтичных слов, неважно, кто их говорил.

— Очень хорошо, — сказала я. — Но зная тебя, ты только что сказал мне,

что я должна менять масло в машине каждую тысячу миль, разве нет?

—  Нет,  я  сказал  тебе,  что  ты  красивая  когда  идешь  по  коридору,  когда

складываешь книги и даже когда плачешь.

Какой странный комплимент.

— Ты никогда не видел, как я плачу.

—  Нет,  видел.  В  восьмом  классе  на  английском,  когда  мы  смотрели  "Где

растет  красный  мох".  Ты  плакала  в  конце.  Это  был  первый  раз,  когда  я

подумал, что ты красивая.

— Когда я плакала?

— Да, когда ты плакала.

Когда  я  плачу,  мое  лицо  становится  красным  и  глаза  опухают.  Я

безмолвно  обдумывала  эстетический  вкус  Логана  какое-то  время  и  потом

вернулась мыслями к тому далекому дню. Мне нравилось думать о том, что он

заметил меня тогда, или о том, что я ему нравилась. Я медленно вздохнула.

— Что случилось с нами?

— Ты меня бросила.

—  Ну,  да,  но  некоторые  парни  пытаются  завоевать  девушку  обратно,

знаешь.

— Я знаю, но в тот момент ты стала действительно раздражать меня, —

за его утверждением последовало короткое — Ой!

— Извини, — я улыбнулась ему. — Я наступила тебе на ногу? Иногда так

сложно поставить правильно ногу в этих шпильках.

Он хромал несколько шагов:

— Это как раз то, о чем я говорю.

Я продолжала танцевать, как будто ничего не изменилось.

—  Не  будь  нелепым.  Я  никогда  не  наступала  тебе  на  ногу  в  восьмом

классе.  Фактически,  я  была  с  тобой  милой  до  того  дня,  когда  ты  решил

подредактировать Шекспира на английском.

Он боролся с улыбкой:

— Не могу поверить, что ты все еще это помнишь.

—  Ты  собрал  все  учебники  и  написал  мое  имя  под  "Укрощением

строптивой".

Он немного отстранил меня, как будто опасался.

— Хорошо, я был груб с тобой поначалу, я приношу извинения.

— Ты просто не хочешь, чтобы я снова наступила тебе на ногу.

Еще одна улыбка расползлась на его лице:

— Ну, если шпильки подходят...

Я топнула ногой, но от раздражения:

— Логан, ты самый несносный...

Музыка начала утихать, и Логан уронил руку с моей талии.

— Что же, песня закончилась. Давай пойдем обратно.

Я не отпустила его руку.

—  Нет,  не  пойдем.  Мы  посередине  беседы.  Наши  спутники  могут

подождать еще один танец.

Крепко взявшись за его руку, я притянула его на несколько шагов ближе к

центру танцпола.