Вот почему, вместо того чтобы ехать в Швейцарию, он едет в Париж и бесцельно слоняется там по улицам, заходя в магазины, посиживая на скамейках. Он понимает, что снова предается самому нездоровому роду деятельности, убивает время, что путешествие не завершилось там, где он желал, а обернулось бесконечными двусмыслицами и неясностями, как дорога, беспредельно расходящаяся в разные стороны тропинками, которые с каждым разом становятся все менее отчетливыми.

Надо признать, что в эти три-четыре дня случаются моменты, когда желание вернуться в Швейцарию пронизывает его, словно внезапная острая боль, это ведь всего несколько часов езды на поезде, он может позволить себе такой каприз, но потом он вспоминает, как возвращался оттуда в прошлый раз, с трудом волоча за собой груз пустоты, словно черный чемодан, цепью прикованный к его запястью.

Иногда, проходя мимо уличного телефона-автомата, он вспоминает, что обещал позвонить. Но пока он к этому не готов, еще нет. Опять начнутся препирательства, перетягивание каната, попытки восстановить прерванное налаживание связи, при этом он может уступить, сам того не желая. Поэтому он оставляет звонок на самый последний момент.

Он уже в амстердамском аэропорту, сдал багаж, зарегистрировался и ждет посадки. В свете флуоресцентных ламп толпы народа тащат пакеты из беспошлинных магазинов, а сквозь толстое зеркальное стекло окон видны причудливые, неестественные очертания выстроившихся рядами самолетов. Он идет к шеренге телефонов-автоматов и звонит, подталкиваемый со всех сторон локтями и оглушаемый звуками иностранной речи. Он надеется не застать Жерома. К телефону подходит Катрин, она узнает его прежде, чем он успевает представиться.

— Привет. Вы собираетесь к нам?

— Нет, сожалею, но не могу. Я уже в аэропорту.

— О-о-о. — Похоже, она разочарована. — Какая жалость, мы надеялись, Жером надеялся.

— Я знаю, и мне очень жаль. — Он начинает бормотать оправдания насчет денег и времени, но язык подводит его. — В другой раз, — говорит он, и на сей раз действительно думает, что будет еще случай все сделать правильно.

— В другой раз, — соглашается она. — Хотите поговорить с Жеромом? — И хотя автомат стремительно глотает деньги, он понимает, что должен.

Сквозь треск на линии до него доносится короткий разговор, и когда Жером берет трубку, по голосу ясно, что он уже знает.

— О, но почему?

— Нет денег, — повторяет он снова, — нет времени.

— Приезжайте, приезжайте.

— Уже поздно. Я в аэропорту.

— Я все вам возмещу, — говорит Жером, — обещаю.

— В следующий раз.

— Да, я хочу совершить путешествие. В будущем году.

— Куда?

— Не знаю. Возможно, по Африке.

— Это будет замечательно, — говорит он. Это похоже на приглашение, хотя слова, как всегда, не произносятся.

— Жером, мне надо идти. Деньги.

— Не понимаю.

И тут связь прерывается. Он медленно вешает трубку, раздумывая, не позвонить ли снова, но он уже сказал то, что должен был сказать, да и действительно пора идти. В другой раз.

Друзья, живущие в Лондоне, купили дом в деревне, в трех часах езды от Кейптауна, и когда я очутился в Лондоне проездом, предложили мне пожить в нем. Подумайте, вам там будет удобно, дом пустует, и мы будем только рады, если кто-нибудь за ним присмотрит.

Он обещал подумать и на следующий день, перед отлетом из Лондона, позвонил и сказал, что согласен.