– Нет. Это неправда, – сказал Эдвард.

– Что неправда?

– Что все женщины вероломны, – внятно сказал Эдвард. – Я знаю женщину, которая чиста, как только что выпавший снег.

– Кто это? Скажите нам тогда, милорд! – Мужчины хотели услышать имя этого женского идеала.

– Миссис Анна Рен. – Он, качаясь, поднял свой бокал. – Тост! Тост за самую не-не-незапятнанную леди в Англии. Миссис Анну Рен!

Таверна взорвалась от громогласных криков и тостов за леди. И Эдвард задался вопросом, почему неожиданно все лампы погасли.

Его голова раскалывалась. Эдвард открыл глаза, но немедленно передумал и снова закрыл их. Осторожно он коснулся виска и попытался понять, почему голова у него трещала так, словно собиралась взорваться.

Он вспомнил «Грот Афродиты».

Он вспомнил, что женщина не пришла.

Он вспомнил драку. Эдвард сделал гримасу и осторожно попробовал языком. Все зубы на месте. Уже хорошая новость.

Его мозг напрягся.

Он вспомнил, что познакомился с замечательным парнем… Большим Бобом? Большим Бертом? Нет, Большим Билли. Он вспомнил… О господи. Он вспомнил, что поднимал тост за Анну в самом ужасном притоне, где когда-либо имел несчастье пить разбавленный водой эль. Его желудок неприятно собрался в кучу. Неужели он сделал имя Анны предметом толков в таком месте? Да, кажется, он сделал это. И, если он правильно помнил, вся комната, полная имеющих сомнительную репутацию мерзавцев, непристойно провозглашала тост за ее здоровье. Он застонал.

Дэвис открыл дверь, позволив ей удариться о стену, и медленно вошел в комнату шаркающими шагами, неся нагруженный поднос.

Эдвард снова застонал. Звук двери чуть не заставил его скальп отделиться от черепа.

– Будь прокляты твои глаза. Не сейчас, Дэвис.

Дэвис продолжал свой неторопливый путь к кровати.

– Я знаю, что ты меня слышишь, – проговорил граф немного громче, но не слишком громко из-за страха, что его голова снова взорвется.

– Мы вчера напились, не так ли, милорд? – прокричал Дэвис.

– Я не знал, что ты тоже перебрал, – сказал Эдвард из-под рук, которыми закрывал лицо.

Дэвис проигнорировал его реплику:

– Восхитительные джентльмены, которые доставили вас домой прошлой ночью, – ваши новые друзья?

Эдвард опустил руки, чтобы бросить злобный взгляд на своего камердинера.

Очевидно, тот безболезненно отскочил от несносного старика.

– Вы уже не так молоды, чтобы пить так много, милорд. Это чревато подагрой в вашем возрасте.

– Я переполнен твоей заботой о моем здоровье. – Эдвард посмотрел на поднос, который Дэвис теперь смог поставить на прикроватный столик. Он содержал чашку чаю, уже холодного, судя по пене, плавающей на поверхности, и чашку с молоком и тостом. – Что это такое, черт побери? Детское питание? Принеси мне бренди, чтобы успокоить эту голову.

Дэвис изобразил глухоту с апломбом, который бы оказал честь самым изысканным подмосткам в Лондоне. У него было много лет практики, в конце концов.

– Вот восхитительный завтрак, чтобы вернуть вам обратно вашу силу, – прокричал во всю глотку камердинер ему в ухо. – Молоко очень хорошо придает силы мужчине в вашем возрасте.

– Убирайся! Убирайся! Убирайся! – проревел Эдвард, а затем ему пришлось снова схватиться за голову.

Дэвис отступил к двери, но не смог удержаться, чтобы не нанести прощальный удар:

– Нужно уметь держать себя в руках, милорд. Кровь ударит вам в голову, лицо станет красным, а глаза нальются кровью от паралича. Ужасно страшно, если дело дойдет до этого.