— Любуюсь. — Такой короткий ответ, но он заставил мои щеки заалеть.

Этот вариант мне в голову и не приходил. Я уже отвыкла от комплиментов и таких нежных взглядов. Юра не баловал меня ни заботой, ни вниманием… Мысли о бывшем испортили настроение.

— Кушай, пока горячее, — буркнула я, возвращаясь к еде. Мне было стыдно за свое поведение и грустно от воспоминаний.

Мы ели молча. Я обдумывала услышанное. Во — первых, вернуться обратно в свой мир вряд ли смогу. Призрачный шанс, конечно, существует, но лучше смотреть в лицо реальности.

Во — вторых, мне повезло. Очень. Почти джекпот. Я замужем за прекрасным мужчиной, у нас взаимная симпатия, осталось лишь обсудить права и обязанности. С окружающим миром дела обстояли не так радужно, из чего появлялось «в — третьих». Мне необходимо многое узнать и понять, чтобы найти себя здесь.

— Ирвиш, скажи, а в вашем мире женщина может работать?

— Вообще — да, в племени орков работа женщины — ее семья.

Я заметно приуныла, даже кушать перестала. В красках представила себя в роли хозяйки. Подъем с первыми лучами солнца, дойка коровы, приготовление еды, затем уборка, опять готовка, стирка, снова готовка и на десерт обязанности жены на супружеском ложе. Каждый новый день похож на предыдущий, и так до бесконечности.

Впору прослезиться, но, думаю, мой запас слез исчерпан.

— Я не умею доить коров.

Ирвиш усмехнулся.

— А тебе и не надо. Это мужская работа.

— Я не представляю, как гладить вещи.

— Нашу одежду не нужно гладить, достаточно после стирки хорошо расправить и ровно повесить.

— Я не знаю и половины ваших продуктов. Хотя дома готовила вкусно. Пожалуй, мясо смогу приготовить, картофель запечь, а вот что — то другое вряд ли.

Пока я рассуждала, улыбка орка становилась все шире. Я тут, значит, волнуюсь, переживаю, а он лыбится сидит. Гад! Смешно ему, значит.

— Я не знаю ваших традиций. Не мог бы ты мне рассказать об интимной стороне супружеских отношений?

Улыбка исчезла. Мужчина замялся, подбирая нужные слова.

— Мужчина начинает с прикосновения. — Я еле сдерживала улыбку: издалека, однако, он начал, но тем интереснее послушать.

— Он должен быть уверен, что не причинит вреда девушке.

— Вреда? — Я не особо поняла, как прикосновение может причинить вред. Или под этим словом Ирвиш подразумевал что — то другое?

Прищурив глаза, я смотрела в смущенное лицо орка.

— Если магия не признает избранницу, то может причинить ей боль. — Ирвиш виновато улыбнулся.

Как — то я совсем упустила из виду вопрос о магии. Значит, она может причинить мне вред… Но мы же прикасались друг к другу! Или нужны какие — то особые прикосновения?

— Ты прикасался ко мне, и мне не было больно.

Орк кивнул:

— Моя магия признала тебя.

— Если прикосновение — часть интимной жизни, тогда трогать кого — то другого нельзя?

Логично же?

— Когда орк прикасается к своей женщине, он отпускает свою магию, во всех остальных случаях он ее контролирует. И прикосновения остаются всего лишь прикосновениями.

Ирвиш сжал мою холодную руку, и мне сразу стало теплее. Так это все его магия? Это она согревала меня все время! Я улыбнулась. Моя же ты красавица, грелочка замурчательная. Словно прочитав мои мысли, магия скользнула выше, не забывая дарить тепло, и улеглась на моих плечах меховой накидкой. Как же уютно! Сейчас мурлыкать начну.

— Только когда орк хочет высказать свой интерес, он нарушает это правило, — донеслись до меня слова мужа сквозь негу этой загадочной магии.