Едва я захотела задать вопрос, как около стола опять появилась та девица. В ее руках был поднос, на котором стояли ароматный пирог и кувшин с загадочным напитком. Почему — то поведение девушки раздражало. Она бросала на Ирвиша взгляды из — под ресниц, улыбалась ему, а вот в мою сторону не смотрела вовсе. Будто меня и не существовало. Я еле сдерживала свои порывы, но когда она положила руку на плечо моему мужу, наклонилась к его лицу и что — то прошептала, я не выдержала.

— У вас есть традиция, которая разрешает девицам вешаться на мужчин? — постукивая вилкой, спросила я у мужа.

Ирвиш тут же отодвинулся от подавальщицы и нахмурился. Девушка наконец — то обратила на меня внимание. Окинув меня взглядом, она что — то сказала и скривила губы. Такого уже не выдержала моя «грелочка». Словно огненным хлыстом ударила она девушку по руке, которую та нагло положила на нашего орка. Хоть магию я не увидела, но почувствовала ее отчетливо, будто сама стала ей на мгновение. Или это и была я? Хотя как? Магии во мне ведь нет.

Орчанка прижала к себе руку и с глазами, полными слез, ушла прочь. Ирвиш смотрел на меня с немым укором, будто обвиняя. Вообще — то именно подавальщица повела себя некрасиво, а я спокойно сидела!

— Это не я, — не выдержав его взгляда, попыталась оправдаться. Хотя почему я должна что — то говорить? Насупившись, повернулась к окну. Буду лучше в него смотреть.

Пробовать пирог и напиток больше не было желания. Таверна уже не выглядела уютной. Мне хотелось уйти отсюда. Настроение упало, даже о чужих традициях слушать больше не хотелось. Единственное, что придавало мне сил, это теплота, которая окутывала мои плечи и гладила по спине, успокаивая. «Только ты меня и понимаешь!» Я обреченно вздохнула. За окном кипела жизнь: торговцы предлагали свой товар, покупатели выбирали, мерили, торговались. Все улыбались друг другу. Я тоже улыбнулась, глядя на малыша — орка, который отчаянно грыз деревянную игрушку, а его мама пыталась вместо лошадки дать ему какой — то фиолетовый фрукт. Такая замена явно была не по вкусу ребенку, и он упорствовал, мать тоже не сдавалась. Я с интересом наблюдала, гадая, кто же победит в этом противостоянии.

— Марьа. — Я повернулась к мужу. — Попробуй, это очень вкусно.

Он положил мне на тарелку кусок пирога и потянулся за кувшином, чтобы налить мне и напиток.

— Не хочу, — обиженно ответила я, повернувшись к окну. Не стану есть этот пирог и пить ничего не буду!

— Я обидел тебя? — Ирвиш был сбит с толку. Он явно не видел проблемы, а я не хотела объяснять. Да и что ему скажу? Что приревновала? Мои щеки горели. Как я могла? Ведь даже сутки не знаю этого мужика, то есть орка! Без разницы. Где моя голова? Ладно — голова. Мозги мои где? Почему я верю всему, что говорит мне Ирвиш?

— Чем докажешь, что ты мой муж? — Мой вопрос явно озадачил собеседника.

— Кольцо? Штамп в паспорте? — Боже, о чем я говорю? Какой паспорт?

— Запись в книге племени? — поправила себя. Должны же быть у них какие — то документы?

Ирвиш был возмущен моей речью.

— Положи свою ладонь на мою, — он протянул руку.

Я выполнила просьбу мужчины. Вначале ничего не происходило. Я усмехалась, глядя то на наши руки, то на орка. Однако, когда уже была готова сказать колкость, мое запястье начало светиться, показывая золотистый тату — браслет.

— Что это? — Хотела отдернуть руку, но орк мне не позволил.

— Доказательство нашего брака. — Его ответ был ожидаем. Я ведь просила доказательств.

Не кольцо, но почти штамп. Паспорт можно и потерять, рука — то понадежнее будет.