Изменить размер шрифта - +

— Старшая дочь герцога Треветта.

— И ее батюшка в большом фаворе у короля, — тихо добавил Тристан, удивляясь про себя, как это герцогиня Треветт не потребовала подать его голову на блюде после того, как застала их с Имоджен обнимающимися на софе. А ведь еще пара минут, и он бы поцеловал девушку…

«Леди Имоджен — любимая дочка титулованной особы, к мнению которой прислушивается король!»

Герцог едва слышно выругался. Если только он не планирует в обозримом будущем обзавестись семьей, эту леди лучше оставить в покое.

— Не слишком ли она молода, чтобы быть выставленной на ярмарке невест? — спросил Тристан, чье настроение ухудшилось с тех пор, как Норгрейв поделился с ним сведениями о леди.

Норгрейв все это время с нескрываемым восхищением разглядывал дочь герцога.

— Она уже достаточно взрослая для замужества. По слухам, папаша Треветт имеет большие надежды пристроить свою чистопородную кобылку к жеребцу королевских кровей. И у него почти получилось, но в итоге что-то пошло не так. Не знаю, которая из сторон отказалась от сделки.

Будучи юной, красивой и знатной, Имоджен могла претендовать на самую выгодную партию, и все же Тристан не представлял ее в роли невесты какого-нибудь уродливого иностранного принца или больного старого короля, жертвующей собою ради титула. Даже мысль об этом была ему противна.

— Полагаю, родители ее очень любят, — сказал он, вспоминая, как быстро герцогиня простила дочь.

— И потакают ее прихотям. Я намереваюсь действовать в том же ключе.

Взгляд Тристана переместился на Норгрейва, который, судя по тону, говорил вполне серьезно.

— С каких пор тебя стали заботить чужие прихоти, бессердечный ты негодяй? Герцог Треветт прикажет тебя кастрировать, если ты посмеешь хотя бы заговорить с его дочкой.

«А если он узнает, что я уже обнимался с Имоджен, то и моему “дружку” не сдобровать!»

Норгрейв лишь отмахнулся.

— Согласен, добиться расположения леди Имоджен будет очень непросто. Но мы обходили и не такие препятствия, если цель того стоила.

У Тристана кровь застыла в жилах, когда он понял, какое направление приняли мысли его друга.

— Нет!

— Какого дьявола? Почему? — капризно спросил маркиз. — Мы лет сто не спорили на что-то стоящее.

Они с Норгрейвом были азартны от природы. С детства соревновались, кто лучше, шла ли речь о том, чтобы обогнать приятеля в беге или в заплыве через зарыбленный пруд. Победа доставалась то одному, то другому, и со временем, когда оба повзрослели, ставки тоже стали более изощренными и высокими. Жажда победы, постоянно снедавшая Норгрейва, часто приводила друзей на тернистые тропы, куда лучше бы не заглядывать. Когда они достигли возраста леди Имоджен, главным соревнованием стали женщины. Годами они очаровывали, обхаживали и укладывали в свою постель бесчисленных представительниц прекрасного пола ради одного лишь сладкого вкуса победы.

— К чему задавать себе столько хлопот? — спросил Тристан, хотя мысль о соблазнении леди Имоджен была слишком большим искушением, чтобы легко от нее отказаться. — Да и сама игра в совращение мне давно надоела. Особенно если учесть, что в последние годы я почти всегда выигрываю.

— Вот уж нет!

— Я не виноват, что женщины предпочитают мою смазливую физиономию твоей! — поддразнил друга Тристан, хотя и понимал, что этим только раззадорит его.

Однако Норгрейв не оценил шутку.

— Может, эти глупые гусыни и тают при виде твоей ямочки на подбородке и глаз с поволокой, когда ты расточаешь свои лицемерные комплименты, зато, стоит им оказаться подо мной, мое орудие заставляет их вздыхать и кричать: «Еще! Еще!».

Представив Имоджен лежащей под Норгрейвом, Тристан вздрогнул.

Быстрый переход