— Да ты что?! Вон даже как?

— Марта, ну чего ты злишься? Да, я не говорила тебе, потому что примерно такой реакции и ждала.

— С чего ты решила, что я злюсь? Я вовсе даже не злюсь, я просто удивляюсь, как у тебя все легко!

— А что тут может быть сложного? Все как у всех. Полюбили друг друга, поженились. Все очень даже просто!

— Ну, это тебе только кажется, что все просто. Вот скажи мне, к примеру, где вы после свадьбы жить собираетесь? Неужто в Димкиной квартире? Что, вместе с нашей физручкой и Димкиными братьями? На кухне две раскладушки на ночь ставить?

— Ну, мы еще об этом не думали, где будем жить… Может, здесь, у меня.

— Ну да. За шкафом ночевать удобнее, конечно, чем на раскладушке на кухне.

— Марта, я не понимаю, почему ты все это мне говоришь? Зря я тебе открылась, да?

— Оль, ну при чем здесь открылась или не открылась! Суть же не в этом!

— Может, и не в этом. Но ты такие вопросы задаешь, ядовитые…

— Почему ж ядовитые? Они обыкновенные, жизненные. Просто я реально смотрю на вещи, а ты…

Марта вдруг запнулась, представив на секунду всю эту картину. Димка и Оля живут здесь, в этой комнате, вместе с Натальей Петровной. Изо дня в день, изо дня в день. Потом Наталья Петровна начинает страшно раздражать Димку, и Олю тоже. Потом у них ребенок родится, и… Бедная, бедная Наталья Петровна!

Боже, а ведь мама права. Зря она вчера с ней спорила. Нельзя приносить себя в жертву, видимо, и впрямь наша жизнь так устроена.

И, повернувшись к Оле, закончила свою фразу неожиданно тихо:

— …А ты в облаках витаешь. Мамина любовь тебя на эти облака забросила, Оленька, вот что я тебе скажу. Только падать потом с этих облаков больно, понимаешь?

Оля ничего не успела ей ответить — бросилась в прихожую на звук дверного звонка. Вскоре Марта услышала быстрый и радостный говорок Натальи Петровны:

— Ой, Димочка, доброе утро! Ты как раз вовремя, сейчас будем завтракать! Оля, а Марточка уже проснулась? Она с чем любит блины, с маслом или со сметаной? А ты, Димочка, с чем любишь?

Марта накинула Олин халатик, вышла в прихожую. Димка улыбался, пожимал плечами и краснел от смущения — слишком стремительно обрушила на него свое гостеприимство Наталья Петровна. Но вскоре пришел в себя, с удовольствием прошел на кухню и вполне удачно освоился за столом, заняв самое удобное место — напротив окна.

За завтраком говорили о наболевшем — про школу, про экзамены, про поступление в институт. Наталья Петровна вздохнула, уточнила в который уже раз:

— Значит, все-таки в политехнический решили, девчонки?

— Мам, ну а куда еще? — нетерпеливо пожала плечиком Оля. — Не в педагогический же нам податься, правда?

— Ну, не знаю. А чем плохо в педагогический? Тем более ты у меня чистый гуманитарий, Оленька.

— Не, мам. Не хочу. Марта решила в политехнический поступать, и я тоже.

— Только потому, что Марта решила? — тихо уточнила Наталья Петровна, осторожно поднимая глаза на дочь.

— Нет, мам, это мы вместе решили.

— Ну, понятно. А ты, Димочка, куда будешь поступать?

— Так я, это… — отчаянно смутился Димка, мельком глянув на Олю. — Как бы тоже в политехнический.

Марта аккуратно поставила чашку с чаем на стол, долгим взглядом посмотрела на Олю, будто требовала от нее объяснений.

— Ой, Марта, я забыла тебе сказать. Все время хотела сказать, и все как-то не получалось… — залепетала Оля, виновато улыбаясь.