За свои девятнадцать лет она так и не узнала, что такое покой и безопасность, прошлый опыт научил ее не верить в счастливую судьбу, которая придет, распорядится ее жизнью и все устроит как нельзя лучше. Но когда Фрэнсис был рядом, все казалось возможным. Рядом с ним Энн была готова побороться за надежду на счастье, столь неожиданно предложенную ей жизнью во второй раз…

Возвращение в Кеймри оказалось долгим: им пришлось пробираться обходными путями по крутым горным перевалам. Вечерами они устраивали привал на берегу одного из многочисленных горных озер, застывших, как стекло, где единственным звуком, доносившимся до них, был одинокий крик какой-нибудь залетной птицы. Ни разу за все время путники не заметили никаких признаков людей Гленкеннона.

– Все поиски сосредоточены на западе, ближе к побережью, – объяснил Дональд. – Говорят, раз или два там видели девушку, подходящую под описание.

На четвертый день после полудня вдали наконец показались вздымающиеся к небу башни Кеймри. Когда они подъехали ближе, Энн, натянув поводья, удивленно уставилась на открывшуюся перед ними картину. На лугу перед замком собрались десятки всадников в незнакомых ей клетчатых пледах разных кланов. На фоне изумрудно-зеленой травы и мрачных серых стен они представляли собой необычайно красочное зрелище.

Завидев хозяина замка, волынщик заиграл громкую мелодию, и заунывный звук заставил Энн поежиться.

– Маклин едет! – грянул со стен древний клич клана Фрэнсиса, подхваченный ополченцами на лугу.

Следуя за Фрэнсисом, Энн въехала в толпу, и внезапно совсем рядом с ней раздался новый клич:

– Маккиннон едет!

Эти слова подхватили другие голоса, пока наконец оглушительный крик не вырвался разом из нескольких сотен глоток. Фрэнсис наклонился к Энн.

– Я вижу, это Конрад постарался: он-то всегда знал, что вы с ним родственники. Здесь все явно ждали твоего появления.

Энн неуверенно посмотрела на толпу. Мужчины улыбались, толкались, лезли вперед, оттирая друг друга, чтобы взглянуть на нее. Они с удовольствием подхватывали боевой клич ее клана, который был запрещен на протяжении двадцати лет под страхом обвинения в измене. Внезапно ее сердце забилось учащенно. В ней видели не одну из ненавистных англичанок, она была своей, членом клана Маккиннонов!

Оглушительный вой волынок взбудоражил ей кровь. Энн приподнялась в стременах, сорвала с головы вязаную шапочку и торжествующе замахала ею над волнующейся, как море, толпой.

Ответом ей стал бешеный рев одобрения.

– Маккиннон едет! Маклин едет! – слышалось вокруг, пока все трое проезжали в узкие ворота Кеймри.

Оказавшись во дворе, Фрэнсис подхватил Энн, снял ее с лошади и закружил по воздуху. Потом он поставил ее на землю и наградил звучным поцелуем под одобрительные крики своих верных соратников. Задыхаясь и смеясь, она оттолкнула его, и в этот момент к ней подбежал Конрад.

– Как тебе понравилась теплая встреча, кузина?

Энн подняла на него смеющийся взгляд.

– Я ее никогда не забуду… кузен.

Его лицо расплылось в довольной улыбке.

– Я рад принять тебя в члены клана, хотя с такой красавицей, как ты, предпочел бы породниться по-другому. – Он подмигнул Фрэнсису. – Когда тебе надоест этот шалопай, только дай знать, и я мигом прибегу. Буду рад показать тебе, как ведут себя настоящие джентльмены!

– Благодарю вас, сэр, – чинно ответила Энн. – Я запомню ваши слова, но пока мне не на что жаловаться.

– Такого любезного ответа ты не заслуживаешь, Конрад Маккиннон, – вставил Фрэнсис.