Как только раздались первые звуки музыки, Маклин пробился к ней сквозь толпу.

– Если не ошибаюсь, мне был обещан первый танец, – с улыбкой напомнил он.

– Не стоит об этом вспоминать, – ответила Энн, усилием воли заставляя себя держаться с ним любезно. – Я не стану требовать обещанного, – добавила она, бросив многозначительный взгляд в сторону Элизабет.

Маклин заметил этот взгляд, но предпочел не обращать на него внимания.

– Ты от меня так легко не отделаешься, милая! – Взяв ее под руку, он наклонился так близко, что его жаркое дыхание обожгло ей щеку. – Я весь вечер только этого и ждал. Ты попалась, девочка, так что лучше не пытайся сопротивляться, а потанцуй со мной по доброй воле.

На протяжении всего танца Энн упорно отказывалась встречаться с ним взглядом и отвечала односложно на все его вежливые попытки завязать разговор. «Не надо было идти с ним танцевать, я поступила глупо», – в отчаянии думала она. Маклин оказался слишком близко, его теплые пальцы сжимали ее руку, и опять все чувства Энн безнадежно перепутались. Ее бросало то в жар, то в холод, никогда она так остро не ощущала присутствие мужчины…

Когда танец закончился, Энн заставила себя улыбнуться и присесть в реверансе. Она твердила себе, что Фрэнсис Маклин – законченный сердцеед, чему она в этот вечер видела немало свидетельств. Он заставил вздыхать и томиться добрую половину женщин, приглашенных на бал. И каждая из них была уверена, что он в нее влюблен! А при этом он собирался жениться на Элизабет Макинтайр… Она решительно отвернулась, чтобы не обнаружить свои чувства, и покинула его посреди зала, даже не оглянувшись ни разу.

Весь остаток вечера Энн старалась держаться как можно дальше от Маклина, надеясь, что это не слишком сильно бросается всем в глаза. Она не пропускала ни одного танца и, чтобы заглушить нелепую боль в сердце, с головой окуналась в веселую музыку, смех и комплименты, которые отпускали ей кавалеры. При этом она старательно отворачивалась от хозяина дома – особенно когда он танцевал с Элизабет.

Она танцевала веселый рил  с Эриком, когда Фрэнсис втиснулся в круг рядом с ней. Энн нашла в себе силы улыбнуться ему и даже бросила несколько слов мимоходом, но по окончании танца он подхватил ее под руку, прежде чем она успела сбежать.

– Я провожу госпожу Рэндалл, – сказал Маклин, коротким кивком давая понять Эрику, что он тут лишний.

Он провел ее через толпу к ряду скамеек, выстроенных вдоль стены.

– Ты весь вечер от меня прячешься. Может, мне попросить прощения, преклонив колени? Я готов, если это поможет. Но, честное слово, я решительно не понимаю, в чем провинился.

Энн хотела бросить в ответ нечто убийственно остроумное и светское, но ей ничего не приходило в голову.

– Да неужели? – сказала она наконец. – Сомневаюсь, что вы хоть что-нибудь умеете делать честно, Фрэнсис Маклин!

Он замер как вкопанный, в глазах его отразилось глубокое изумление.

– Что ты сказала?!

Энн отвернулась, прекрасно понимая, что надо бежать, пока с языка не сорвалось что-нибудь такое, о чем впоследствии пришлось бы пожалеть.

– Извините, милорд, но я обещала этот танец…

– Только не сейчас! – перебил ее Маклин. – Нам надо поговорить.

Не слушая протестов, он потащил ее за собой, вывел в пустынный коридор и открыл дверь в какую-то затянутую портьерами кладовую. Тишина и прохлада после шумной и душной толчеи в зале принесли Энн желанное облегчение. Но взгляд Маклина прожигал ее насквозь, и она не решалась поднять на него глаза.