Когда Бренна оскалилась и начала извиваться и вырываться, Джад понял, что она навредит себе, если он её не остановит. Улучив момент, Джад выпустил запястья и тут же крепко обхватил плечи. Волчьи когти впились в бока, кромсая свитер, разрезая верхние слои кожи, прежде чем Джад сумел обездвижить Бренну, прижав к себе. Зубы царапнули его шею над сонной артерией. Но, тем не менее, укуса не последовало.

– Бренна, ты вернёшься. Если не сможешь, значит, Энрике победил. – Джад чувствовал, как с повреждённых боков текла кровь, однако реальную опасность представляли зубы Бренны. Он мог бы вырубить её, если бы был готов причинить ей боль. Джад не был. – Энрике выигрывает прямо сейчас, – продолжал он. – Превратив тебя в жалкое, сорвавшееся с цепи существо, которое все считают безумным. – Жестокие слова, но только они могли бы достучаться до неё, заставить очнуться. – Неужели это ты и есть? Сломанная волчица, какой он тебя сделал?

Зарычав, Бренна отстранилась от его шеи.

– Заткнись!

Ей владела слепая ярость.

– Почему? Всё, что я сказал, правда. – Он продолжал давить там, где другие бы отступили. – Твои когти в крови, лицо перекошено, одежда изодрана. Ты выглядишь как женщина, полностью лишившаяся рассудка.

Бренна пнула его босой ногой по ботинку.

– Держу пари, ты приобрёл навыки общения с больными там же, где все остальные манеры – в лагерях Совета.

Джад отпустил её руки, расслышав в этом колком заявлении интонации настоящей Бренны. Бренна, однако, так и стояла, прижавшись лицом к его груди. Рискнув вызвать новую вспышку агрессии, Джад положил ладонь на затылок Бренны. Жест был инстинктивным, как и понимание, что необходимо сказать или предпринять в отношении этой женщины волчицы. Ещё одно нарушение Протокола, ещё один укол боли в коре головного мозга, но опасности сорваться и вызвать к жизни прирождённую склонность к убийству нет. Пока нет.

Бренна прижала руку к тому месту, где билось его сердце.

– Я ранила тебя.

– Раны поверхностные. Затянутся.

– Плохо. Стоило бы тебя так располосовать, чтобы шрамы остались.

Бессердечные слова, но Бренна всё ещё прижималась к нему.

Тонкости эмоционального взаимодействия между людьми обычно ускользали от Джада, но только не с Бренной. Не здесь и не сейчас.

– Как там говориться: себе навредить, чтобы другому досадить? Похоже, ты и без того определённо неравнодушна к моему телу.

Свободной рукой Бренна обняла его за талию, атлас её халата скользнул по порезам, словно ветерок.

– Может быть, мне нравится, когда у мужчин есть шрамы. Может, мне нравится самой оставлять отметины.

– Поэтому ты выбрала Грега? Потому что он любит пожёстче? – спросил Джад, внезапно осознав, что повреждённая цепь в его Безмолвии так и не была восстановлена.

– Ну, я подумала, раз уж собралась пойти вразнос, по крайней мере, можно сделать это с размахом. – Пальчики Бренны упёрлись ему в грудь. – Я хотела, чтобы ты обратил внимание.

Такая честность была неожиданной.

– Ты добилась своего, я обратил.

– Но твоё отношение не изменилось. Тебе всё равно. – Гнев звучал в каждом слове. – Там, у хижины, ты меня буквально довёл до ручки.

Вот теперь Джад понял, насколько важное правило нарушил.

– Я чуть не убил Грега, – сообщил он. – Собственно, я ещё не оборвал с ним связь. Один мысленный приказ – и осколки черепа вопьются ему в мозг.