Ситуация начала вырисовываться. Ясно: это шпионы. Они что-то ищут – скорее всего, какую-то конкретную информацию, учитывая, сколько сложностей они преодолели, чтобы провести провод в соседний номер, – а Дженнер им нужна… чтобы обеспечить прикрытие. Вот оно что! Она всего лишь прикрытие для ищеек! Наверное, они изначально зарезервировали именно эту каюту, но после путаницы с апартаментами и перераспределения люксов, им пришлось изобрести способ поселиться в этом номере, не вызвав подозрений! Но как шпионы узнали о перетасовке загодя, чтобы успеть организовать весь этот спектакль с похищениями?

Элементарный вопрос – очевидно, у них есть свои люди среди членов экипажа. Та же Бриджит. Дженнер понятия не имела, давно ли стюардесса узнала, кто будет проживать в этой каюте, или когда персоналу позволили взойти на борт. Вероятно, все выяснила Бриджит, а может, кто-то другой.

Да, не исключено, что на них работает и кто-то из командования судна. Вложи в проблему достаточно денег, и все станет возможным.

В конечном счете не суть важно, откуда шпионы заранее узнали о смене кают. Их осведомленность лишь доказывает, что на лайнере за Дженнер приглядывают люди, которых она не сможет опознать. Подругам просто не повезло получить этот номер, и Кэйл на скорую руку провернул суматошный план: похитил Сид и, удерживая ее в заложницах, угрозами вынудил Дженнер притвориться его любовницей, чтобы таким образом получить доступ в их каюту.

Конечно, гипотетические умозаключения могли далеко увести от истины, но Дженнер сочла, что попала в точку. Все сходится. Теперь, когда нервы успокоились и вернулась способность логически рассуждать, стало понятно, что Кэйлу не обойтись без ее содействия и это обеспечивает ей крупицу власти. Не слишком большую: Сид по ее требованию, конечно, не отпустят, а пока подруга в плену, невозможно уведомить охрану судна или хотя бы выставить посторонних из каюты. Но почва для торговли благоприятная. Следует соблюдать осторожность, потому что, не имея доказательств противного, безопаснее считать похитителей плохими парнями, хотя тот факт, что Кэйл до сих пор не придушил ее, внушал Дженнер определенные надежды.

Боясь, что со временем уверенность в собственной значимости может испариться и ненавидя неопределенность, Дженнер без промедления толкнула похитителя в плечо.

– Эй! – сказала она, не совсем крича, но существенно повысив голос.

Кэйл не подскочил как ошпаренный, что было бы очень приятно, но проснулся и,  мигом сориентировавшись, проворчал:

– Лучше б тебе меня обрадовать.

– Мне тут вообще нечему радоваться, – огрызнулась Дженнер. – Я чертовски замерзла. Ты сбросил одеяло, намертво зажал простыню, чуть не вывихнул мне плечо и постоянно дышишь на меня!

– Боже упаси, чтобы мне еще и не дышать, – пробормотал он.

– Разве не чудесно было бы? Мы с боженькой согласны. – Она дернула правой рукой. – Пристегни меня к кровати или к чему-то еще. Быть пристегнутой к тебе жутко неудобно.

– Взгляни на кровать. Здесь не к чему прикрепить наручники: ни столбиков, ни удобных железных поперечин. Молчи и приспосабливайся. Иначе выброшу тебя за борт.

Дженнер ринулась напролом, игнорируя угрозу, потому что хотела закончить разговор прежде, чем утратит самообладание.

– И вот еще что: или я буду созваниваться с Сид каждый день, или не стану с вами сотрудничать. Понял?

Тишина. Кэйл сел и включил ночник. Дженнер заморгала и инстинктивно прикрыла лицо левой рукой, пока не привыкла к свету, который казался необоснованно ярким для такой маленькой лампы. Затем, так как ей не понравилось, что Кэйл возвышается над ней, тоже приподнялась.