Кроме того, на Мальте пришлось открыть навигационную школу, ещё одну, чтобы здесь можно было не только обучать будущих моряков, но и повышать квалификацию тех русских не только моряков, которые уже были на флоте, но могли быть повышены в чинах.

Из России пришло указание, что, если матрос показывает рвение в службе, при этом способен к обучению грамоте, усвоит все тем науки, которые необходимы мичману, то следует именно из русских взращивать офицерские кадры. И даже установили квоты на таких вот «мичманов из мужиков». Так что приходится почти каждого матроса просматривать чуть ли не с лупой, не годится ли он в офицеры.

И Галенкин не был против подобного подхода. Он признавался себе, тяготился тем, что в Средиземноморском флоте русский язык, как основной держится лишь при помощи административных методов, а так уже давным-давно бытовал бы итальянский.

— Что скажешь, брат Иван? — обратился вице-адмирал Галенкин своему родному брату, пряча бинокль в футляр.

— Говорил же я тебе, что не опозоримся, — усмехнулся Иван Кузьмич Голенкин.

— Кабы меня из-за тебя не сняли, — в очередной раз проявил сомнения вице-адмирал.

Иван Кузьмич Галенкин был родным братом вице-адмирала. Вице-адмирал добился перевода своих братьев к себе, даже с повышением в чине обоих родственников. И сейчас подполковник Иван Голенкин командовал десантной операцией у островов вблизи пролива Дарданеллы.

Подобное назначение вызвало некоторые возмущения со стороны иных офицеров. Так, в наибольшем чине в русской эскадре состоял генерал-майор Джулио Абердинни, мальтиец, принявший даже православие для своего продвижения по службе. Мальта уже считалась центром Средиземноморской русской губернии. Так что мальтийцы были не только в русском флоте, не только в армии, мальтийцы были верноподданными русского императора. Получалось, что Галенкины проявили кумовство и вице-адмирал назначил командовать десантной операцией именно своего брата, в обход иных офицеров.

Операция прошла без каких-либо проблем. Да и никаких трудностей не должно было возникнуть. Весь гарнизон острова Гекчиада состоял всего из семисот турецких солдат. Турецкое командование не ставило себе задачи удержать острова в Эгейском море, у султана не было для этого достаточного флота. Потому можно занимать любые острова, чем в будущем и собирался заняться Галенкин. Османы прекрасно были осведомлены о состоянии флота Российской империи и хотели лишь создать серьёзные укреплённые районы в районе Дарданелл, чтобы не допустить туда русскую эскадру.

Два дня понадобилось русским войскам чтобы захватить весь остров и небольшую крепостицу, что располагалась на побережье. Поэтому, собрав Военный Совет, Гавриил Кузьмич Галенкин рассчитывал, что он пройдёт под бравурное воспевание флотоводческого гения вице-адмирала.

Нельзя сказать, что Галенкин превратился в самовлюблённого нарцисса. Но какому же человеку не нравится, когда его хвалят?

— Я смею возразить вас, господин вице-адмирал, что вы есть не допустить меня к разработка десантная операция, — как только Галенкин поприветствовал всех офицеров, прибывших на борт его флагмана, линейного восьмидесятишестипушечного корабля «Звезда Мальты», построенного только полгодна назад, высказался генерал-майор Абердини.

— Что вы, сударь, собираетесь делать, коли станут все руководствоваться собственной обидой? — спросил вице-адмирал. — Здесь я принимаю решения. И я так постановил. Оказался прав и остров наш.

— Я есть подать рапорт, — обиженным тоном отвечал Джулио Абердинни.

Всё праздничное настроение с лица вице-адмирала, будто сдуло ветром. Он представил, как Фёдор Фёдорович Ушаков будет читать этот самый рапорт от мальтийского генерал-майора или же рапорт попадёт на стол морскому министру Сенявину, который непременно даст ход делу о кумовстве.