История этого разрыва и реконструкция идейных коллизий, которые сделали неизбежной конфронтацию былых союзников по литературе, составила суть мемуарного цикла Гиппиус «Живые лица» (1925). Революция (наперекор Блоку, увидевшему в ней взрыв стихий и очистительный ураган) была описана ею как «тягучее удушье» однообразных дней, «скука потрясающая» и вместе с тем, «чудовищность», вызывавшая одно желание: «ослепнуть и оглохнуть».

Впрочем, Зинаида Николаевна не долго сердилась на Блока и других заблудших. «Блок — «потерянное дитя», как и А. Белый. Корней Чуковский — довольно даровитый, но не серьезный, вечно невзрослый, он не «потерянное дитя», скорее из породы «милых, но погибших созданий», в сущности, невинный».

Август и сентябрь 1920 года был ознаменован чуть ли не ежедневными встречами Ларисы и поэта, прогулками пешими и конными, долгими беседами.

Надежда Павлович, молодая поэтесса по прозвищу Москвичка, приехавшая из Москвы в Питер организовывать Союз поэтов, назойливая поклонница Блока, поражающая всех вокруг своей бестактностью и необоснованными претензиями, не могла пройти в своих воспоминаниях мимо яркой привлекательной Ларисы. Она «была красавица с точеным холодным лицом. Очень умна, очень обворожительна, дивно танцевала, напоминала женщин эпохи Возрождения. Одно время Блок встречался и катался с ней верхом, но, ценя ее ум и красоту, относился к ней с несколько опасливым интересом. В ней чувствовалось что-то неверное, ускользающее».

Тетушка поэта, М.А. Бекетова расценивала интерес Ларисы к племяннику иначе. «Из Москвы приехала Лариса Рейснер, жена известного Раскольникова. Она явилась со специальной целью завербовать Ал. Ал. в члены партии коммунистов и, что называется, его охаживала. Устраивались прогулки верхом, катанье на автомобиле, интересные вечера с угощеньем коньяком и т. д. Ал. Ал. охотно ездил верхом и вообще не без удовольствия проводил время с Ларисой Рейснер, так как она молодая, красивая и интересная женщина, но в партию завербовать ей его все-таки не удалось, и он остался тем, чем был до знакомства с ней…».

Стремление красавицы включить гения в «члены партии коммунистов» или в свою коллекцию обожателей не увенчались успехом. Однако знакомство сохранилось, что имело далеко идущие последствия.

Но и без великого поэта Лариса, окруженная преклонением пленников ее привлекательности, открыто наслаждалась своей красотой, молодостью, роскошной одеждой и положением, невзирая на потоки осуждений в свой адрес. «Если можно быть приятной для глаз, почему не воспользоваться этой возможностью», — заявляла она. Впрочем, «ее праздничная, вызывающая нарядность на фоне нищеты и разрухи не вызывала раздражения и кривотолков», — писал в своих воспоминаниях поэт Всеволод Рождественский, по-видимому, сильно заблуждаясь.

Влияние властной супруги советского адмирала крепло. В окружении Раскольникова появлялось все больше людей из круга Рейснеров. Многие не оставили следа в истории, но иначе произошло с неким молодым одесситом с внешностью итальянского гранда времен Лоренцо Великолепного, которого все однозначно считали любовником Ларисы — Сергеем Адамовичем Колбасьевым, личностью весьма неординарной. За давностью лет уже не узнать, как сошлись пути его отца, выходца из старинной военной семьи, но по должности скромного коллежского асессора Адама Викторовича Колбасьева и итальянки, уроженки Мальты, красавицы Эмилии Элеоноры (Эмилии Петровны) Каруана.