Дженнифер понимала, что в этот момент она похожа на хорошо воспитанную девочку, которую мама научила быть вежливой со взрослыми. Джонатану, видимо, пришло в голову такое же сравнение. Он прищурился, и на его губах заиграла усмешка.

— Надеюсь, вы приедете завтра утром на ланч? — спросил он вкрадчивым тоном.

— Спасибо за приглашение, но я не смогу. У меня разболелась нога, и весь завтрашний день я хочу провести в постели. — На этот раз ложь далась Дженнифер без особого труда.

Джонатан кивнул. Выражение его лица было, как всегда, непроницаемым.

— Я сам отвезу вас в коттедж, — сказал он.

— Хорошо. — Дженнифер, честно говоря, не ожидала, что он так быстро сдастся.

Я победила, сказала она себе и стала прощаться с оставшимися гостями. Помахав всем рукой с порога гостиной, Дженнифер последовала за Джонатаном к входной двери. Как ни странно, в этот момент она не испытывала торжества. Наоборот, у нее было такое чувство, будто она проиграла, а не победила.

Когда они сели в автомобиль, Джонатан завел мотор, но тронуться в путь почему-то не спешил. Он неподвижно сидел за рулем, уставившись в лобовое стекло. Тишина, повисшая в салоне, угнетающе действовала на Дженнифер, и после нескольких минут мучительного ожидания она повернулась к Джонатану и бросила на него вопросительный взгляд.

— Мы не тронемся с места до тех пор, пока вы не скажете мне всю правду, — заявил он. — Бак полон бензина, и мы можем сидеть здесь хоть всю ночь с включенным двигателем и не замерзнем. Вам тепло? — заботливо осведомился он.

Дженнифер знобило от волнения, но она даже под пыткой не призналась бы в этом.

— Я прекрасно себя чувствую.

Джонатан догадался, что она снова лжет, и, молча взяв с заднего сиденья плед, укрыл им Дженнифер. Она не стала возражать. Прошло еще пять минут, в течение которых ни Дженнифер, ни Джонатан не проронили ни слова. Молчание действовало Дженнифер на нервы, ее трясло, не помогал даже теплый шерстяной плед.

— Это просто смешно, — наконец не выдержав, нарушила она затянувшееся молчание. — И вы это прекрасно знаете. Ваши друзья, наверное, наблюдают за нами из окна и гадают, что мы так долго делаем в машине.

— Я прожил сорок лет, не заботясь о том, что думают обо мне другие, поэтому меня это совершенно не волнует.

Пожалуй, впервые за время нашего знакомства он сказал мне чистую правду, с горечью подумала Дженнифер.

— Значит, вы живете в соответствии с собственными представлениями, не считаясь с мнением окружающих, да?

— По-моему, я этого не говорил.

— Но это правда! — воскликнула Дженнифер. — В нашем обществе принято считаться с мнением других людей, и только самоуверенные типы плюют на приличия и… и…

Джонатан прищурился.

— Вы намекаете на то, что я не соблюдаю принятые в обществе правила поведения?

— А разве это не так?! — запальчиво воскликнула Дженнифер.

— Остановитесь, леди. Прикусите свой язычок. — Джонатан резко сменил тон. До этого бесстрастный, он сделался теперь ледяным. — Я понял, что вы хотите обвинить меня в чем-то, но я не намерен оправдываться ни перед вами, ни перед кем-либо другим.

Очень удобная жизненная позиция, подумала Дженнифер.

— Не знаю, что там творится в вашей хорошенькой головке, но прошу вас принять к сведению: я считаю, что верность и преданность — основа отношений между мужчиной и женщиной, вне зависимости от этого, является ли их связь временной или постоянной. Еще вопросы есть?

Боже, какой лицемер!

— А как же Розалинда? — холодно спросила Дженнифер.