К горлу, мешая говорить, подступили слезы, и Санди нечеловеческим усилием воли загнала их назад.

Джанфранко хватило одного взгляда на полураспакованные коробки, чтобы понять: все его самые худшие опасения подтвердились. Товар, который она получила, оказался совершенно негодным. Распродать его не было ни малейшего шанса.

У него сжималось сердце от жалости к обманутой жертве, когда он мысленно сравнивал эти подделки с тонкой, первоклассной работой, прекрасными и изящными бокалами, бережно воспроизводящими традиции и чистоту старинных образцов. Да, копии, но красивые, дорогие копии. Джанфранко вспомнилось благоговейное восхищение, в котором его мать возвратилась после первого визита в Венецию.

— Знаешь, они продают свои изделия по всему миру. Япония, Америка, Скандинавия. До чего же красивые, Джанфранко, но дорогие… Смотри, что мне подарили, — восторженно добавила она, открывая коробку с дюжиной бокалов для вина…

— А ты застрахована против… подобного риска? — осторожно спросил Джанфранко, уже заранее зная ответ.

Как он и предполагал, Санди молча замотала головой.

— Знаешь, итальянские власти арестовали преступников, которые промышляли подобными делами. Их будут судить… возможно, даже выплатят какую-нибудь компенсацию таким… таким, как ты, — произнес он.

— Джанфранко, не обращайся со мной точно с малым дитем. Ну какая уж тут компенсация. Сама виновата: не надо быть дурой. А даже если вдруг выплатят какую-то компенсацию, все равно будет поздно, — обреченно закончила она.

— О чем это ты? — насторожился Джанфранко.

— Да так… ни о чем, — мгновенно спохватилась Санди, но увидела, что он ей не поверил.

— Эй, дорогая, ты здесь?

Услышав голос Максин, Санди вздрогнула и застыла.

— Я решила, лучше мне зайти. Что-то по телефону голос у тебя был какой-то несчастный. Если возникли проблемы с венецианским стеклом… Ой!

Максин оборвала монолог на полуслове, зайдя в кладовую и обнаружив, что Санди не одна. А в следующую секунду она уже заметила стекло. На лице домовладелицы отразился ужас.

— Что, ради всего святого… — начала она, но снова не договорила.

Джанфранко действовал быстро. В голове его молниеносно созрело решение возможно, опрометчивое и не слишком-то мудрое, но он просто не мог видеть затравленного выражения в любимых глазах.

— Да, вы совершенно правы, мисс Маккеллерс, — точно продолжая начатый разговор, произнес он, ровно столько же удивив Санди, сколько и Максин. Товар непременно будет заменен.

— Да уж, будьте любезны, — подхватила Максин, резко разворачиваясь к молодому человеку. — И до рождественской распродажи, пожалуйста.

— Максин… — беспомощно пролепетала Санди, понимая, что должна рассказать подруге правду: Джанфранко не только ни в коей мере не отвечает за ее заказ, но и никак не может исправить ошибку, виновата в которой лишь она сама. Ни к рождественской распродаже, ни после — никогда.

Однако больше всего ей хотелось одного — закрыть глаза и перенестись во времени куда-нибудь в прошлое, еще до поездки в Венецию, до встречи с Джанфранко, до знакомства с Крейгом… до начала всех ее злоключений.

— С вашего разрешения, — вежливо, но твердо заявил Джанфранко, обращаясь к Максин, — но нам с мисс Маккеллерс нужно кое-что обсудить наедине.

— Санди? — вопросительно повернулась та к подруге.

Той оставалось лишь кивнуть.

— Да, все в порядке… Я справлюсь… — заверила она, прекрасно понимая, о чем сейчас думает Максин.