– Ну?..

Сотник рассказал… не то чтобы все, но многое, и главное – о подозрениях на устройство гладиаторских боев.

– Гладиаторские бои? – недоверчиво переспросил Демид. – Ты, знаешь, это очень опасно даже для самых влиятельных вельмож. Если дойдет до базилевса, до патриарха… даже – до кого-то из примикириев.

– При-ми…

– Дворцовые управители. Должность для евнухов. Видите ли, друзья мои… – видя смущение парней, господин Евпатор все же счел необходимым дать некоторые пояснения. – В старые времена считалось, что человек, лишенный страстей, – образец государственного чиновника! Нет, страстей, нет семьи – такой человек будет всего себя отдавать службе!

Миша чуть не поперхнулся вином: да это же мечта российской бюрократии! Идеальные исполнители… жаль вот только размножаться не могут.

– Раньше евнухи были очень влиятельны… сейчас не так. Да уже и немного их. Но даже до сих пор при дворе по традиции выделяют «бородатые» должности – которые могут занимать обычные люди, не евнухи… Да! Так что ты сказал про мастерские? Что заказали? Если верить архимеканикосу…

Куда только девались широкая улыбка и радушие? Следователь был чрезвычайно серьезен и деловит. Слушал внимательно, задавал уточняющие вопросы, кривился, если чего-то не понимал – греческая речь сотника была далека от совершенства. Правда, в этом вопросе неожиданно помог Премысл. Как вдруг выяснилось, в вопросе изучения языка он преуспел куда больше прочих…

– Мы тут болтали частенько… Я и Варвара… с Диметрием, а больше – с Ларией.

– Понятно все с вами – погрузились в языковую среду… Так вот, Демид, друже… Меканикос в подробности не вдавался. Сказал просто, что заказали доспехи. Похожие на гладиаторские…

– Ладно, разберемся. И насчет виллы я уточню. Встретимся завтра – здесь же и в это же время. Пока же… – старший тавуллярий вновь улыбнулся. – Пока же – прощайте, мои юные друзья! И не забывайте – вы обещали во всем меня слушать.

Вот это вот – «юные друзья» – как-то резануло слух.

– Да, мы тоже пойдем. Да завтра, дружище!

Юный…

«Ну, так что же вы хотите, сэр Майкл?»

Выйдя на улицу, под дождь, Михаил широко улыбнулся.

«И правда? Чего вы хотите? Это вы сами, сэр, знаете, кто вы на самом деле есть. А что видят другие? Обычного юнца, пусть даже с небольшой бородкой. Но видно, видно же – юный, молоко на губах не обсохло. Вот и следователь… Он просто решил использовать тупорылых подростков в каких-то своих интересах… Ну, пока эти интересы совпадают… Тем более, господин старший лейтен… тавуллярий обещался что-то разузнать. Будем надеяться, не обманет».

На следующий день Миша и Премысл вновь явились в «Синюю рыбку». Михаил снова взял с собою десятника – тот хорошо говорил по-гречески… ну, и других своих людей все же не хотелось «светить». Хотя какое там, к черту, «светить»? Этот чертов тавуллярий совсем непрост и наверняка всех уже знает. Правда, при всей своей многоопытности, он считает Михайлу – почти что дитем. Ну, пусть так и считает, ага. Авось, просчитается!

Следователь не обманул, он уже успел много чего узнать, о чем и рассказал, не чинясь, в подробностях.

– Навестил я эту вашу мастерскую… Да, заказ такой был. Вполне конкретный заказ. Шлемы с гладким гребнем и решеткой вместо забрала, доспех на правое плечо – шикарный, с позолотою, еще такой же нагрудник, закрывающий верхнюю часть груди – щит… Все доспехи – небольшого размера.