|
Во всяком случае, Изидор ни разу не ловил их на этом. Их реплики, всегда остроумные, всегда новые, не были похожи на заранее отрепетированные. В телепередачах у Аманды переливались волосы, глаза сверкали, зубы сияли белизной. Она никогда никуда не уезжала, никогда не выглядела уставшей, никогда не запиналась, отвечая на бесконечные остроты, шутки и гэги Бастера. Шоу Бастера Френдли в телевизионной и радиоверсиях не только транслировалось через спутник на всю Землю, но и передавалось на колониальные миры. Предприняли даже трансляцию передачи в сторону Проксимы — на случай, если колонизация достигнет этой звезды. Доберись «Саландер-3» до цели своего полета, путешественники обнаружили бы там поджидающего их Бастера Френдли. И удовольствию их не было бы предела…
Впрочем, было в Бастере и то, что вызывало недовольство Джона Изидора. Тонкими, почти незаметными намеками Бастер высмеивал эмпатоприемники. И не от случая к случаю, а постоянно. Собственно говоря, он потешался и в данный момент. — …никто не бросает в меня камни. — Бастер трепался все с той же Амандой Вернер. — И коли я соберусь взобраться по какому-нибудь склону на горку, то не забуду взять с собой пару бутылочек пива «Будвайзер»! Аудитория в студии расхохоталась, послышались дружные аплодисменты. А Бастер продолжал: — И я выложу вам архиважную новость, когда совершу восхождение. Засекайте время — новость явится к вам точно через десять часов! — Фосьми и меня, тарагой! — заливалась Аманда. — Кроме пифа, фосьми и меня! Ф тот тень, когта они шфырнут ф тепя камень, я прикрою тепя сфоим телом! Аудитория просто заревела от восторга, а Джон Изидор почувствовал бессильный гнев, от которого сразу заломило затылок. Почему Бастер Френдли постоянно издевается над мерсеризмом? Никто еще не решался на такое. Ведь Уилбура Мерсера даже ООН поддерживает. А американская и советская полиция публично заявили, что мерсеризм снижает преступность, поскольку граждане стали чаще сочувствовать соседям. «Человечеству необходимо как можно больше эмпатии!» — неоднократно заявлял Титус Корнинг, Генеральный секретарь ООН. Быть может, Бастер строит насмешки из зависти и ревности, предположил Изидор. Это, несомненно, объясняло бы многое, ведь они, Бастер и Уилбур Мерсер, явно соперничают. Но что за соревнование развернулось между ними? За что они борются? Да за наши души, решил Изидор. Они сражаются за право контролировать наши психические сущности; с одной стороны — эмпатоприемники, с другой — гогот и насмешки Бастера Френдли. Надо рассказать об этом Ганнибалу Слоуту, решил он. И спросить, верно ли мое предположение. Слоут должен знать ответ.
* * *
Посадив грузовик на крыше клиники Ван Несса, Джон быстро отнес контейнер, в котором лежал неподвижный эрзац-кот, вниз, в кабинет Ганнибала Слоута. Когда Изидор вошел, мистер Слоут оторвался от инвентарного перечня запасных частей, его серое, как пепел, лицо нахмурилось и покрылось рябью морщин. Словно вода под ветром… Ганнибал Слоут не был специалом, он просто был слишком стар, чтобы эмигрировать, и потому был вынужден доживать свои годы на Земле. Пыль постепенно разрушала его — лицо стало серым, серыми сделались и мысли; ноги потеряли силу, и былая энергичная походка превратилась в качающуюся и неуверенную. Он смотрел на окружающий мир сквозь очки, в буквальном смысле запорошенные пылью. По каким-то причинам мистер Слоут никогда не протирал стекла очков. Похоже, он просто признал свое поражение и перестал сопротивляться радиоактивной пыли, и она давным-давно приступила к грязному процессу погребения мистера Слоута под собой. К настоящему времени пыль уже почти отняла у него зрение. За те немногие годы, что ему остались, она лишит его и остальных органов чувств, и в итоге у мистера Слоута останется только дребезжащий, напоминающий воронье карканье, голос, который, впрочем, тоже вскоре умолкнет навеки… — Что это там у тебя? — спросил мистер Слоут. |
