Глядя на нее, Маркус покачал головой. С годами его темные волнистые волосы поредели и уже серебрились на висках, на широком лице залегли глубокие морщины, между бровями появилась озабоченная складка. Мэгги вдруг показалось, что от него так и веет жестокостью.

– Торопись успеть скорее, Мэгги. У всякого человека есть право взять то, что он может схватить, пока оно еще доступно и не является ничьей собственностью. Так всегда происходило в этих местах. Ваша беда в том, что вы не мужчина, поэтому не можете понять, как все бывает в мужском мире. Я постоянно напоминал себе об этом прошедшие месяцы и старался быть с вами терпеливым.

– О, я понимаю, Маркус. Понимаю, что жадность разрушительна, – резко сказала она. – Она разрушает дружбу, жизнь – она может разрушить и человека. В последние месяцы перед смертью Сойера я просто не узнавала его. Он был поглощен своими амбициями насчет Тэнглвуда. Билл Бенсон тоже стал таким.

Сверкавшие только что оживлением, глаза Маркуса блеснули жестко и холодно, даже несмотря на яркий летний день.

– Зачем вы пришли ко мне, дорогая?

– Потому что вы – движущая сила, стоящая за территориальной войной. Билл следует за вами, точно так же как это делал Сойер. Маркус, этому надо положить конец. Вы должны прекратить это! Перестрелки, угрозы – все! Аннабел вскочила с кресла с искаженным от гнева лицом.

– Как вы смеете говорить таким тоном? – Мэгги еще никогда не видела, чтобы она выходила из себя. Она вся дрожала, встав перед Мэгги и сжав кулаки: – Маркус сделал для этого города и округа гораздо больше, чем кто-либо. Именно он научил Сойера, как ему превратить свою дурацкую маленькую ферму в настоящую империю, – и Билла Бенсона тоже. Маркус проложил путь к процветанию и ко всем благам, которые пришли в Бакай. Вы должны быть ему благодарны! Эти «ночные совы» – или как там они еще себя называют – виновны во всех несчастьях! Они жадные и завистливые, потому что им не повезло, как Маркусу! А вы – просто предательница, Мэгги Блейк! Вы не могли сохранить преданность даже к собственному мужу, естественно, вы не будете лояльны к моему! – Она сделала паузу, ее щеки покрылись красными пятнами, как будто она только что бежала вверх по холму. Она прильнула к Маркусу, когда он подошел к ней с печальным сочувствием на лице.

– Успокойся, не надо, дорогая. Я не могу видеть, когда ты так расстраиваешься. – Он пригладил светлые волосы, упавшие жене на лоб. – Почему бы тебе не пойти наверх и не полежать немного? Эта жаркая погода явно не для тебя, и ты выглядишь взвинченной. Пойдем, дорогая, – уговаривал он. – Я знаю, Мэгги поймет.

Мэгги поднялась, глядя, как он ведет Аннабел к лестнице.

– Не знаю, что Маркус говорил вам, Аннабел, но сомневаюсь, что это была вся правда. Холкомбы, и Макаллистеры, и другие мелкие фермеры – вот кто страдает от этого.

– Нет! – В глазах Аннабел светились отчаяние и злость. – Я знаю своего мужа! – закричала она. – Знаю, что у него есть серьезные причины делать то, что он считает нужным. Я верю ему!

– Вы делаете ошибку. Он зашел слишком далеко, и вы должны использовать свое влияние, чтобы остановить его.

– А вот теперь, пожалуй, хватит! – Маркус резко повернулся к Мэгги, сжав губы. Потом, не сводя с нее глаз, он обратился к Аннабел: – Дорогая, иди наверх, как я сказал. А я уведу Мэгги в свой кабинет, где мы сможем закрыть дверь и не мешать тебе. Не беспокойся. Мне кажется, я смогу кое-что внушить этой маленькой леди. Все будет хорошо.

– Да, Маркус, я знаю, – прошептала Аннабел, когда он снова взял ее за руку.