Он проснулся и смотрел на нее ясным взглядом, ужасный лихорадочный румянец исчез с лица. Дыхание было легким, грудь больше не вздымалась от усилий. Он улыбнулся ей и прошептал:

– Ты была права, мама, я действительно чувствую себя лучше.

* * *

Колин остался в Бакае до середины сентября, когда Джона поправился настолько, что мог совершать по холмам короткие прогулки верхом. И вот, вернувшись после очередной такой прогулки, они сказали Мэгги, что заключили соглашение. Колин будет приезжать на Запад каждую весну и осень, чтобы провести месяц или два в Техасе, а Джона будет ездить в Нью-Йорк после Дня благодарения и жить месяц в городе.

– Мы собираемся продолжить знакомство и с каждым разом будем узнавать друг друга все лучше, – сказал Колин, вертя в руках шляпу и наблюдая за Мэгги, которая замешивала тесто в кухне, в тот день, когда он собирался уезжать.

Ее руки уверенно месили тесто: разминали, переворачивали его. Она вполне одобрила этот план. Она уже не была похожа на измученную сиделку, которая все время проводила у постели больного. Ее щеки порозовели, глаза сияли, пышные волосы, зачесанные назад, были перехвачены желтой лентой, а желтая блузка и яркая цветастая юбка подчеркивали изящные изгибы тела.

Джона сидел на стуле и с аппетитом ел черничный пирог, который Мэгги поставила на стол остывать. Несмотря на то что он очень похудел после перенесенной болезни, он уже восстановил практически всю свою мальчишескую энергию.

– Ну и манеры! – воскликнула Мэгги и, отложив тесто в сторону, наполнила молоком кувшин и поставила его на стол. – Почему бы тебе не предложить отцу кусок пирога, или ты собираешься съесть его сам?

– Регги убьет меня, если я это сделаю, – со смехом ответил он. – Хотите, Колин? – Джона вопросительно посмотрел на Колина, от которого не укрылось, как назвала его Мэгги.

– Сейчас, когда ты сказал об этом, я понял, что наша прогулка разбудила аппетит. Похоже, твоя мама печет замечательные пироги.

– Самые лучшие! – заверил его Джона, набивая рот.

– Тогда я, конечно, возьму кусок побольше. Отрезая ему кусок пирога, Мэгги думала о том, как странно все обернулось. Разве она могла представить когда-нибудь, что они с Колином Вентвортом вдруг окажутся в ее кухне вместе с Джоной и будут вести приятную беседу о черничном пироге? Ее удивляло то, что между ними совершенно не было натянутости, но потом она подумала о том, что в последние недели они много часов разделяли беспокойство о Джоне и нашли точку соприкосновения в общих заботах о нем. И все же, несмотря на их вновь обретенную дружбу, она знала, что всегда будет уставать от Колина. Его кажущаяся податливость в любой момент могла испариться, стоило только ему возразить, и тогда на поверхность выходили упрямство и эгоизм. С ним надо было вести себя осмотрительно.

Вспоминая прошлое, Мэгги удивлялась, почему она была так влюблена в Колина Вентворта много лет назад. Конечно, он был красив, да и сейчас все еще оставался привлекательным, очаровательным и воспитанным. Но все это было только на поверхности. Почему ее так впечатлило тогда его внимание и почему так потряс его обман? Вот сейчас она смотрела на него, на растрепанные светлые волосы и загорелое красивое лицо, но сердце нисколько не забилось быстрее от того, что он улыбался ей. Она была одинокой, и Колин был первым мужчиной, который заметил ее и отнесся к ней с подкупающим вниманием и уважением. Теперь-то она понимала, что именно это являлось главной причиной ее привязанности к нему. Точно так же как доброта Сойера, которую он проявил к ней в дилижансе после того, что произошло на станции «Бандит Рой», явилась основной причиной любви, которую она испытывала к нему.