Дон заметил, что многие записывают на обороте листов с копией Варькиной карикатуры.

- У вас нет лишнего такого рисунка? - обратился он к близстоящим. - Я не захватил с собой оригинал - его как раз должны были размножить.

Из толпы вынырнула немолодая женщина в светлом пуховике, открыла сумочку и протянула Дону запасную копию.

- Вот, возьмите. У меня их целая пачка на случай, если кто-нибудь потеряет.

Селезнев поблагодарил ее и закончил напутствие:

- Поделите между собой дома, подъезды и квартиры, чтобы людям не пришлось отвечать на одни и те же вопросы по нескольку раз. Чем больше жителей этой улицы удастся опросить, тем больше шансов на успех. Наткнетесь на свидетеля немедленно зовите меня. Ну, с Богом.

Толпа загудела и начала распадаться на группы поменьше. Молодой человек в камуфляже, взяв командование на себя, стал распределять между добровольцами дома и квартиры. Селезнев, не дожидаясь, пока закончится собрание, направился к подъезду, где уже брал интервью, - нужно было показать жильцам портреты предполагаемых похитителей.

Через полчаса он зашел в очередное парадное и стал свидетелем захватывающего спектакля. На нижней лестничной клетке столпились квартиросъемщики подъезда со чадами и домочадцами. В центре группы на плече дородной домохозяйки рыдала хрупкая девчушка в белом мохнатом пальто.

- Сестра... приехала из Москвы на один день... И вот - пожалуйста...

Сочувствие аборигенов было прямо-таки осязаемым. Люди хмуро передавали друг другу фото и рисунок. Тот, чья наступала очередь, вглядывался в изображение с таким рвением, словно пытался глазами прожечь в бумаге дыру.

Селезнев понял, что здесь ему делать нечего, вышел на улицу и достал из кармана сигарету. На него вдруг навалилась страшная усталость. Пересекая улицу, он почувствовал, что его пошатывает.

- Слышь, мужик! - окликнул его кто-то.

Селезнев обернулся. К нему трусил коренастый детина в камуфляже.

- Ты пока расслабься в машине часик. Тебе еще девчонку вызволять, когда мы на след этих выродков нападем.

- Спасибо, - вяло улыбнулся Дон, - но сейчас не время расслабляться. Чем скорее мы закончим опрос, тем лучше. Здешние жители вот-вот разойдутся по своим делам.

- У нас все схвачено, - заверил его детина. - Мои ребята оцепили улицу и опрашивают всех, кто уходит. Остальным я наказал выведывать у жильцов, все ли в квартире. Если кто успел улизнуть до нашего прихода, выясним координаты и наведаемся к ним на работу или куда их там понесло. Иди, иди в машину, не сомневайся. Найдем свидетелей - непременно разбудим. - Видя, что Селезнев колеблется, парень рявкнул, как фельдфебель на плацу: - Иди, кому говорю! Твоя работа начнется, когда надо будет вытаскивать девчонку. Кому ты сделаешь лучше, если выгоришь и будешь передвигаться на четвереньках?

Селезнев поразмыслил над этим доводом, криво усмехнулся, еще раз поблагодарил, повернулся и пошел к машине - серебристо-серому красавцу "вольво".

Увидев его, Миша выскочил из салона и распахнул дверцу.

- Куда едем? - спросил он с энтузиазмом.

- Пока никуда, - проворчал Селезнев, смущенный таким сервисом. - Мне приказано ждать здесь.

Миша вырубил магнитофон.

- Мне посидеть с вами или сходить прогуляться?

- Мы же вроде перешли на "ты", - пробормотал Селезнев, устраиваясь на заднем сиденье. - Как хочешь, - ответил он на вопрос и задумался.

Из полудремы его вывел парень в коже. Открыв дверцу машины, он склонился над Доном, позвякивая цепями, как новогодняя елка на сквозняке.

- Эй, друг, нашли мы тут одну бабусю... Дак она, кажись, видала эти рожи. - Он помахал перед носом Селезнева листком с карикатурами. - Только старая грымза не помнит, где и когда. Может, вашу шатию учат, как лечить склероз? Сходишь, прочистишь старухе мозги?

Селезнев приподнялся и одним движением выкатился из машины:

- Веди!

Бабуся оказалась бойкой и словоохотливой.