Изменить размер шрифта - +
Либби обладала твердым стержнем, который доселе ей не приходилось испытывать на прочность.

Эми вся была в ожидании и тревоге. Либби сообщила безо всякой преамбулы:

— Адам возвратился в Сторожку лесника.

— Неужели?

— И он не захотел видеться со мной.

Эми должна была бы почувствовать облегчение, но вместо этого гневно воскликнула:

— Что это он о себе вообразил? Кто он такой? Мне плевать на то, что он написал книжку, он все равно недостоин даже того, чтобы завязывать шнурки у тебя на туфлях. Ты еще хорошо отделалась. Что бы там ни говорили, но я считаю, что ты легко отделалась.

Либби обняла ее за талию и на мгновение прижала ее к себе.

— Ты просто прелесть, Эми. Только жаль, что не могу с тобой согласиться.

Новость о возвращении Адама Роско моментально облетела всю округу. Стоило ему только зайти в булочную за хлебом, и каждому последующему посетителю передавалась эта весть. Никогда прежде в Вутон-Хэе не было собственных знаменитостей. Самым реальным претендентом на это звание был один убийца, на которого также претендовала одна деревушка, милях в трех отсюда. Но это было совершенно другое.

Эта книга приобретала известность. Несколько критиков посвятили ей хвалебные отзывы. Кроме того, Адам выступил по телевидению, после чего, стоило ему только пожелать, он мог получить доступ в любой магазин в любое время дня и ночи. Не прошло и месяца после его возвращения, как он стал другом всех и каждого — как это и предсказывал Грэм Мэйсон.

Либби тоже не сидела дома.

До того как появился Ян, у нее было множество друзей, большинство из которых по-прежнему были рядом. Эти приятные молодые люди вносили определенное разнообразие в ее жизнь. Список ее поклонников возглавлял Дон Фаррелл — статный молодой человек с каштановыми волосами, карими глазами и черными бровями, которые изгибались дугой, когда он улыбался. Ей в нем нравилось почти все. С ним было интересно. Это был исключительно увлекающийся и чрезвычайно добрый малый, который мог заставить ее от души смеяться.

Как, например, сегодня вечером, когда она принялась за обустройство спальни, которой никто не пользовался. Либби стояла на высокой стремянке, когда Эми открыла ему дверь, и она предупредила его сверху:

— Не дотрагивайся до стремянки. У меня не кружится голова до тех пор, пока я могу убеждать себя, что стою на чем-то прочном, наподобие камня. Достаточно одного лишь толчка, чтобы я упала!

— Это похоже на обещание, — улыбнулся он ей, и она рассмеялась.

— Ты думаешь, я дурачусь?

— Давай, — пригласил он, — падай. — Положил руки на лестницу, и Либби скатилась вниз, в мгновение ока оказавшись на нижней ступеньке. Она поглядела на него снизу вверх и улыбнулась. — Бедняжка, — произнес он с притворным сожалением и дотронулся до локона ее волос, окрашенного белой краской, — ты поседела.

…Она бежала через вырубку навстречу Адаму.

— Пойдем, посмотришь. Я боялась, что мне придется уйти, а мне хотелось быть здесь, когда ты увидишь это.

— Что бы это ни было, — шутливо заметил он, — но, похоже, в результате твои волосы стали седыми. — И они отправились назад, к сторожке, держась за руки.

— Не выходи замуж за Яна, — попросил он, — потому что я люблю тебя, я люблю тебя…

Воспоминания были повсюду, застыв в ожидании, чтобы в любой момент навалиться на нее. Порой было достаточно одного слова, цвета, чего угодно, чтобы вызвать их. Даже запах краски напоминал ей о нем. Она больше не была ни разу в Сторожке лесника. Они бродили с Каффой по холмам так близко от этого места, что ей приходилось удерживать его.

Быстрый переход