|
Потому удобнее передвигаться из Барнаула в Новосибирск (равно как и в обратном направлении) маршрутным автобусом. Я запамятовал дату, но не то в середине апреля, не то на обратном пути, уже из Горного Алтая, я дал в г. Новосибирске пресс‑конференцию местным газетам. Среди прочих присутствовали и представители газеты «Новая Сибирь» – развязной молодой газеты, издающейся тиражом всего в три тысячи экземпляров. «Новая Сибирь» напоминает «Московский Комсомолец» в его лучшие времена, и успела к тому времени (апрель‑май 2000 года) прогреметь на всю Россию (и Казахстан). Именно «Новая Сибирь» опубликовала в октябре 1999 года интервью с неким «казаком Сергеем», который поведал (как сейчас Акопян А.Б. в газете «Стрингер») о готовящемся в г. Усть‑Каменогорске восстании казаков во главе с г‑ном Казимирчуком (кличка «Пугачёв»). В ноябре того же года в г. Усть‑Каменогорске (Казахстан) были арестованы около 20 человек, предполагаемые участники восстания во главе с Казимирчуком. Как тогда же пресс‑служба ФСБ в СМИ, ФСБ поделилась информацией, основанной на публикации в газете «Новая Сибирь» со своими казахскими коллегами из Казахстанской Национальной Безопасности. Газету использовали в качестве предателя‑стукача и провокатора или газета лишь выступила в роли нормального, прожорливого и бесчеловечного охотника за сенсационными событиями? Это вопрос. Но вот что интересно. Человек, дававший интервью газете «Новая Сибирь», мне известен лично, известен он и партии. (В газете имелась его фотография). Чуть ранее я его уже упоминал в связи с поездкой в г. Кокчетав в 1997 году. Это некто Сергей Свойкин, фамилия его всплывала впоследствии не раз в связи с процессом Казимирчука. Участники «восстания» были приговорены к тяжким срокам тюремного заключения – от 18 до 4 лет. Сергей Свойкин, молодой «казак» лет 35, но уже лысый, появился в штабе НБП или в конце 1996, или в самом начале 1997 года. Он поведал о себе, что представляет и возглавляет целое казачье отделение. От него всякий раз крепко пахло водкой, поэтому я ему не очень‑то доверял с самого начала. В апреле 1997 года, узнав, что делегация НБП из 9 человек во главе со мной, едет в Казахстан, он явился ко мне и стал буквально умолять взять его и его товарищей с собой. Я сказал, что не могу его взять, и если ему так хочется, пускай он едет сам. После этого эпизода Свойкин исчез и появился вновь вначале среди национал‑большевиков г. Санкт‑Петербурга, где жил у руководителя А. Гребнева, выдавая себя за мою правую руку и моего посланца. Узнав об этом, я распорядился его изгнать как самозванца. Впоследствии он жил в г. Нижнем Новгороде, где также выдавал себя за моего представителя, а потом в г. Уфе, у Андрея Степанова (проходящего сейчас свидетелем обвинения по у/д № 171). Он якобы взялся даже помочь Степанову зарегистрировать отделение партии в г. Уфе. (Узнать координаты наших представителей в регионах несложно, достаточно поглядеть на 4‑ю полосу газеты «Лимонка»). Я дал знать нашим национал‑большевикам, и Свойкина вроде бы изгнали. В ту пору мы просто посчитали Свойкина мошенником, который использовал партию для того, чтобы безбедно паразитировать в Питере, Нижнем (там он остался должен две тысячи рублей, а в Питере он жил и ел, и пил бесплатно). Однако когда по его интервью – фактически доносу, были арестованы люди в Казахстане – двадцать человек, я понял, что он – провокатор спецслужб. Я понял, что его подлинное отчаяние по поводу того, что я отказываюсь брать его с собой в Кокчетав, тогда в 1997 году в апреле, было отчаянием служебным: дело сорвалось, и начальство оторвёт голову.
В апреле‑мае 2000 года (легко уточнить дату) газета «Новая Сибирь» опубликовала статью, основанную на моей пресс‑конференции в г. Новосибирске. А рядом была помещена статья, основанная на бюллетене НБП‑ИНФО № 3 о «Второй России». |
