Изменить размер шрифта - +
Долго примеривался к полу, целился, шумно дышал, пробовал, нависал над полом. Опустился на четыре точки ног и рук. Сделал несколько отжиманий. Встал. Долго ходил от двери камеры к окну. Присел, опустился вновь на четыре точки. Шумно вдохнул, и тяжёлой мясной машиной стал двигаться над тюремным полом. Прижиматься к нему и отжиматься. Сделав какое‑то количество прижиманий‑отжиманий он встал. Заходил как маятник от двери к окну. Опустился вновь на четыре точки…

Оказалось, что у него свой метод. И что даже Быков, а он с ним, выяснилось, сидел некоторое время, признал, что Лёхин метод лучший из возможных для быстрого увеличения мощи тела. «Я понаблюдал, как он качается, и показал ему свой метод», – презрительно сказал Лёха. «Он вынужден был признать, что мой эффективнее». «Ну и как он, Быков?» – поинтересовался я. "Да ну, за зверя вступился, зверя ему жалко стало, я зверю по рогам дал, а он, видите ли, интернационалист, «зачем, – говорит, – таджика обижаешь…»

Эта часть Лёхиной истории впоследствии была подтверждена самим «зверем» – 22‑хлетним таджиком Шамсутдином Ибрагимовым, по‑тюремному Шамс(ом). Лёха умолчал только о том, что Быков приложился‑таки сверху в Лёхино переносье тогда.

Я попросил Лёху, чтоб он приобщил меня к методу. Я собирался серьёзно заниматься спортом. Иначе я боялся, что атрофируюсь в тюрьме на хер. А я не хотел атрофироваться. Я хотел пережить тюрьму, сколько бы мне не суждено было в ней находиться. Пережить, жить дальше, быть учителем жизни и умереть после девяноста. Нужно было осатанеть, стать фанатиком. Его кабанья свирепая настойчивость в спорте меня заинтересовала. Лёха повыпендривался, но посвятил меня в тайны своей системы.

«Начинай с пятнадцати отжиманий. Сделал пятнадцать, встань. Походи, считая до тридцати. Опять на четыре точки, отжался ещё пятнадцать раз. Встал, походил, досчитал до тридцати. Вновь на пол, отжался пятнадцать раз. И так сколько вытянешь. Если ты серьёзный тип, то можешь повторить ещё вечером такой же набор упражнений. Когда дойдёшь до 15 раз по пятнадцать отжиманий, то можешь перейти к большему количеству отжиманий за раз, к двадцати пяти. Работай с тем же интервалом в 30 счетов. Когда будешь делать десять, а лучше пятнадцать сетов по 25 раз, переходи к 50 отжиманиям за раз, не подымаясь.»

Я начал заниматься по его методу. В первый день я сделал 15 х 7 отжиманий, т.е. 85 раз. Вечером я сделал 91 отжимание. На следующий день я улучшил результат. И пошел, пыхтя и упрямо, совершать ежедневные два раза в день подвиги. Он ревниво наблюдал за мной со своей шконки и давал советы. После меня вечером занимался он. И просил меня наблюдать, чётко ли он делает упражнения. Когда я сделал мои 375 днём и ещё 375 вечером, он зауважал меня. Он как‑то даже подавленно глухо пробормотал: «молодец». Его подготовили, чтоб он меня презирал. Кто‑то из двенадцати моих следователей, скорее всего старшие, или Шишкин, или Баранов. А презирать не удавалось: перед ним был упрямый живой дух «Ну маньяк! Ну маньячище!» – такие его возгласы выражали скорее одобрение. Но так как у него было задание, то он всё равно должен был отрабатывать свои 30 серебрянников, в его случае серебрянниками служили месяцы или годы, которые ему обещали скинуть за меня, если он добьётся от меня «чистухи» – чистосердечного признания, или я проболтаюсь ему о том, чего не хочу говорить. УДО – условно досрочное освобождение. Вот что светит сукам впереди голубым небом, когда они сделают свою сучью работу.

Когда я понял, что он – засланная следствием сука? Ну я и на воле знал, что в камеры подсаживают стукачей, что есть специальные «пресс‑хаты», где зека прессуют – душат, избивают сокамерники, зарабатывая УДО. Я знал, что меня, очень известного человека, в пресс‑хату вероятнее всего не кинут.

Быстрый переход
Мы в Instagram