Тут Руари вдруг вспомнил свои слова о том, что вспыхнувшая между ними страсть не имеет никакого отношения ко всему прочему, но теперь он понял, что это не совсем так. Конечно, желание отомстить никак не могло остудить его страсть, но все же оно очень влияло на то, что могло произойти в будущем. Разумеется, он не представлял Сорчу Хей в качестве своей жены, но ведь всякое могло случиться… И если вдруг в его сердце пробудится нежное чувство к этой девушке, то оно непременно натолкнется на злость, уязвленное самолюбие и желание отомстить. И тогда это чувство наверняка погибнет.

Сорча остановилась у кровати, и теперь ее ноги почти касались его ног. В темных глазах девушки появилась неуверенность, и Руари понял, что она неправильно истолковала его молчание и неподвижность. Взяв ее за руку, он проговорил:

— Твое «да» было очень красноречивым. Но скажи, ты действительно в этом уверена? Я ведь предлагаю тебе только свою страсть, не более того.

— Да, я знаю. — Она покраснела. — Но разве я прошу чего-то большего?

— Большинство девушек высокого происхождения просили бы.

— Мне кажется, ты пробыл в Данвере достаточно долго, чтобы понять: я не похожа на большинство девушек высокого происхождения. — Руари рассмеялся, и Сорча едва заметно улыбнулась: — И я не ребенок. Мне двадцать, и, по мнению многих, мне уже следовало выйти замуж. Я уже в таком возрасте, когда знаю, чего хочу, чем рискую и какую цену могу заплатить за свои поступки. Да, я думаю, что у меня хватает ума все это понимать.

Руари привлек ее к себе и сказал:

— Моя дорогая Сорча, я иногда думаю, что ты понимаешь гораздо больше, чем тебе следует понимать. И все же я спросил тебя об этом, хотя мне ужасно хотелось придержать язык и обнять тебя покрепче. Но ты должна учесть следующее. После того как все произойдет, ничего нельзя будет изменить. И я не хочу потом увидеть перед собой разъяренную Сорчу Хей или ее родственников, заставляющих меня исполнить клятвы, которые я не давал. Я не хочу всего этого…

— Да, я понимаю. Ты боишься оказаться в ловушке, стать заложником ситуации, из которой тебя не вызволит никакой выкуп, — ответила Сорча, чуть нахмурившись. Ей было оскорбительно слышать размышления Руари о том, что она может заставить его жениться на ней. Желание, толкнувшее ее закрыть задвижку на двери, начало угасать, уступая место раздражению.

Тут Руари вдруг взглянул на нее, прищурившись, и Сорча поняла, что он уловил перемену в ее настроении.

— Нет, я не верю, что ты способна на такие уловки, — сказал он, обнимая ее еще крепче. — И мне кажется, что мы уже достаточно поговорили.

— Более чем достаточно…

Руари улыбнулся, и Сорча почувствовала, как сердце подпрыгнуло у нее в груди. Когда на его лице появлялась такая вот улыбка, он становился неотразим. И в такие моменты ей было не так уж трудно поверить, что их влечение друг к другу не имеет ничего общего с теми препятствиями, которые их разделяли. Она отчаянно хотела, чтобы это было именно так. Хотя у нее почти не было надежды на то, что его страсть сможет когда-нибудь превратиться в настоящую любовь, Сорча хотела, чтобы это чувство, если оно все-таки появится, возникло само по себе и было искренним. Она не желала, чтобы оно было омрачено подозрениями или обидой.

Руари принялся раздевать ее, то и дело нежно целуя.