Он заглянул ей в глаза и проговорил:

— Тебе очень идет румянец.

— Я сгораю от стыда, — прошептала она, потупившись.

Руари провёл ладонями по ее плечам, затем принялся осторожно поднимать подол ее сорочки.

— Нет, дорогая, я хочу, чтобы ты сгорала совсем от других чувств.

Сорча не смогла ничего ответить, потому что в тот же миг он впился в ее губы поцелуем. И этот страстный и требовательный поцелуй так воспламенил ее, что она даже не заметила, как Руари снял с нее сорочку. Когда же их тела снова соприкоснулись, Сорча вздрогнула, почувствовав, как ей передается жар его обнаженной груди. Она тихонько застонала и закрыла глаза. Почувствовав, что Руари пристально смотрит на нее, Сорча медленно открыла глаза и инстинктивно попыталась прикрыть свою наготу покрывалом. Но Руари тут же остановил ее и сказал:

— Ты думаешь, мы будем предаваться любви в темноте, с закрытыми глазами? — Он принялся целовать ее груди.

Сорча судорожно сглотнула.

— Нет, но я не думала, что только я одна буду совсем без одежды. — Она вдруг поняла, что ее голос стал таким же хрипловатым, как и голос Руари.

Он усмехнулся и, стремительно приподнявшись, одним резким движением стащил с себя штаны. От вида его возбужденной плоти Сорче стало немного не по себе, но все же она не могла не признать, что у него необыкновенно красивое тело. Конечно, она и раньше видела его обнаженным, но тогда его тело было покрыто ранами и ссадинами. К тому же он нуждался в помощи, и у нее не было времени разглядывать его и любоваться им. Но сейчас она смотрела на него с восхищением, наслаждалась видом обнаженного Руари. Протянув к нему дрожащую руку, Сорча провела пальцами по шраму на его животе.

— Боюсь, вид пока еще не очень привлекательный, — заметил Руари.

— Совсем наоборот, — ответила она с улыбкой, Руари улыбнулся ей в ответ.

В следующее мгновение он опустился на нее, прижав к кровати. Сорча задрожала и тут же почувствовала, что Руари тоже дрожит. Тут он поцеловал ее груди, а затем принялся легонько теребить пальцами ее затвердевшие соски. Сорча невольно застонала и впилась ногтями в его широкие плечи. Когда же Руари прижался губами к ее губам, она с готовностью ответила на его поцелуй, и сейчас ей хотелось, чтобы он длился бесконечно.

А когда их поцелуй наконец прервался, оба дышали часто и прерывисто — словно после бега.

Руари вновь стал покрывать поцелуями ее груди, и Сорча тихонько застонала, наслаждаясь его ласками. Потом он вдруг провел языком по ее соску и стал осторожно покусывать его. Из горла Сорчи вырвался стон, и в тот же миг последние остатки здравомыслия покинули ее — она забыла обо всем на свете, и сейчас для нее существовали только руки и губы Руари, только те чудесные ощущения, которые он дарил ей своими ласками.

Внезапно рука Руари скользнула меж ее ног, и Сорча содрогнулась всем телом от этого интимного прикосновения. Она инстинктивно раздвинула ноги и тут же почувствовала, как он стал покрывать поцелуями ее бедра и живот. Когда же губы Руари коснулись ее лона, она громко вскрикнула и по телу ее прокатилась дрожь. В эти мгновения ей казалось, что она вот-вот умрет, не выдержав сладостной пытки.

Целуя ее и лаская, Руари что-то бормотал хрипловатым голосом, но Сорча, то и дело стонавшая, не понимала его слов. Впрочем, ей и не требовалось понимать — она улавливала в его интонациях восторг и восхищение, и этого было вполне достаточно, чтобы она, расхрабрившись, протянула к Руари руки, чтобы вернуть ему хотя бы часть ласк.