|
Этот край действительно напоминал ей Монтерей; высокие зеленые деревья отбрасывали на дорогу тень, которая на подъемах сменялась половодьем солнечного света. На берегу океана, среди изогнутых деревьев, высились черные скалы. Запах воды был резким, сильным, а ветер — холодным, с привкусом морской соли. Дорога огибала каменистые холмы и безжизненные скалы, то уходила вниз, то снова поднималась вверх. Потом начался пологий спуск, который вел в маленькую долину, обрамленную с одной стороны утесами, а с другой — лесистым склоном.
Лаура подалась вперед, к кучеру.
— Океан находится за этими утесами? — возбужденно спросила она.
— Да, мисс, — ответил он. — За ними начинается берег. К нему ведут тропы со ступенями и ограждениями, установленными по распоряжению покойного герцога. Однако эти лестницы очень крутые. Когда с океана дует сильный ветер, ступени становятся скользкими. — И, щелкнув хлыстом, он сообщил: — Мы уже у Ройз-Парка, мисс. За поворотом дороги стоит сторожка, до главного дома осталась еще миля.
Сторожка оказалась внушительной и очень старой. Они проехали через обвитую плющом каменную арку, потом начали спускаться по ухоженной дороге, тянувшейся через парк. Слева от парка темнел мрачный лес. Дорога петляла среди куртин и статуй, поросших мхом. Длинная аллея привела их в совсем другой мир — с причудливыми садами, мостиками над ручьями, живописными домиками, фонтанами и павлинами с распущенными пестрыми хвостами. Гости проехали мимо маленького грота, почти полностью заросшего кустами и плакучими ивами. Вода с журчанием текла изо рта мраморного сатира в кувшин, который держала в руках мраморная нимфа.
— Ха! — с усмешкой воскликнула леди Онория. — Я вспоминаю, как в мое время самые бесстрашные из нас выбирались ночью из дома, чтобы искупаться в таком гроте. — Вернувшись в настоящее, она пристально посмотрела на девушек своими глазами-буравчиками и строго добавила: — Однако не советую вам делать это. Времена изменились, мои дорогие, сильно изменились!
Посыпанная гравием дорога обогнула небольшое озеро с двумя белыми и двумя черными лебедями, скользившими по зеркальной поверхности воды. Впервые увидев дом — нет, это строение выглядело скорее как замок, — Лаура почувствовала, что по ее спине побежали мурашки.
Вдруг перед гостями на фоне неба, точно мрачное видение, выросли обвитые плющом каменные стены с готическими башенками и горгульями, охраняющими балконы. Леди Онория вывела Лауру из оцепенения:
— Ну, наконец мы приехали! Надеюсь, две другие кареты отстали не слишком сильно, потому что нам надо переодеться к чаю.
Когда обычная суета вокруг прибывших гостей утихла, и леди Онория убедилась в том, что обо всех позаботились должным образом, они спустились по короткой лестнице в красивый холл, где их радушно встретила леди Маргарет. Леди Онория отметила, что ее подруга была одна. Сама леди Маргарет объяснила, что джентльмены отправились в лес поохотиться, а дамы под руководством мисс Ренфру пошли осматривать развалины старого монастыря. Она заверила их, что скоро все вернутся — к чаепитию, которое пройдет в маленькой гостиной, выходившей в оранжерею.
Экономка, миссис Эванс, проводила их наверх; Лаура узнала, что ей предоставили мавританскую комнату.
— Все комнаты имеют разные названия, — пояснила миссис Эванс, опередив дам, чтобы открыть двери и убедиться в том, что горничные сделали все необходимое. Эна получила комнату по соседству с Лаурой, а леди Онория разместилась в другом конце длинного, устланного коврами коридора.
«Действительно, мавританская комната!» — подумала Лаура, оглядевшись вокруг. В центре стояла огромная кровать с балдахином, отделанным кисточками и стянутым наверху бархатной бечевой. |