— Здесь у вас мило. И уединенно.

— Алан, что случилось? У меня встреча, мне надо идти.

Он сунул руки в карманы — словно не знал, куда их деть.

— Анхеля Томасо убили.

— Знаю.

— Я знаю, что вы знаете. Полиция обнаружила вас на месте преступления.

— Вы пришли как адвокат? Мне собираются предъявить обвинения?

— Да нет, нет, но…

У него был довольно жалкий вид. Я никогда прежде не видел Алана Леви жалким.

— Возможно, вы были правы, сказав, что в этом деле не все до конца ясно, — сказал он, насупившись. — Объясните мне, что происходит.

— Маркс все еще расследует убийства.

Леви удивленно вскинул брови:

— Но он же закрыл дело! Распустил опергруппу.

— Несколько человек оставил. Никак не пойму, то ли он ищет улики, то ли прячет их.

Я рассказал, как Маркс связан с «Левередж», как он вмешался в расследование по делу Репко. Когда я дошел до видеозаписи убийства Дебры Репко, Леви меня прервал:

— Что сделали с диском?

— Маркс забрал его до того, как работу закончили. Возможно, послал его в лабораторию ФБР, но это только догадка.

— Значит, диск в ФБР?

— Алан, я не знаю, где он.

Леви попросил меня продолжить, что я и сделал. Я торопился — мне надо было успеть на встречу с Малденадо. Когда я заговорил про Айви Казик, Леви подался вперед.

— Эта женщина говорит, что кто-то писал о Берде книгу?

— Так сказал ей Берд. Он мог все придумать.

Леви задумался, достал блокнот.

— Полиция ее допрашивала?

— Они к ней приходили, но не знаю, застали ли ее. Когда приехал я, ее дома не было.

Алан хмыкнул и что-то записал.

— Ну хорошо. Я тоже постараюсь повидаться с этой Казик. Расскажите, как ее найти.

Он записал адрес и мои указания, как найти дом. А потом постучал ручкой по блокноту.

— Я вот что могу сделать. Могу запросить данные по Берду. Не только по этому делу, а все, что на него есть. Возможно, полицейский, который его арестовывал, работает сейчас в оперотделе. Или адвокат, который его защищал, теперь попал в «Левередж». Никогда не знаешь, что всплывет.

Я кивнул. В ход пошли крупнокалиберные орудия.

— Посмотрим, удастся ли мне узнать, что на уме у Маркса. Быть может, изнутри я получу больше информации, чем мы смогли получить снаружи, — продолжал он.

«Мы»? Я не стал его поправлять.

— Давайте-ка вернемся к Томасо. Свидетели есть? Кто-нибудь видел убийцу или его машину?

— При мне ни о чем таком не упоминали. Извините, мне надо идти.

Он убрал блокнот и встал.

— Элвис, вам надо на время залечь на дно. Не давайте этим людям повода вас арестовать. Лучше я сначала попробую выяснить, что у них на уме.

Я проводил его до дверей, он сел в машину. Машина была хороша. Он помахал мне рукой.

— Пока, Алан! Приятно, что мы на одной стороне.

Он обернулся ко мне:

— Извините, что я сомневался в вашей интуиции.

Я улыбнулся в ответ.

Офисы членов городского совета Лос-Анджелеса находились в здании совета на Спринг-стрит, но у каждого еще были офисы в округах. Контора Малденадо находилась в двухэтажном торговом центре с вывесками на испанском и корейском. Я поднялся на второй этаж в приемную. Секретарша разговаривала по-испански с пожилой парой, на диване сидели двое мужчин в деловых костюмах. На стенах висели фотографии Малденадо со звездами спорта и известными политиками.