— Ага?

— Помнишь ту секретную экспедицию наци, которая отправилась на Тибет и о которой больше никто и никогда не слышал?

— Знаешь, я совсем о ней забыл! — крикнул он, не скрывая сарказма. — А что?

В голосе Лоры прозвучали победные нотки.

— Думаю, я только что ее нашла.

В пещере находилось пять тел. Сразу стало ясно, что они погибли не под обвалом, который засыпал вход; судя по тому, что трупы были почти мумифицированы, наиболее вероятной причиной смерти являлся холод Гималаев, который сохранил и высушил их. Пока другие члены экспедиции занимались осмотром остальной части пещеры, Уайлды сосредоточили внимание на ее «обитателях».

— Видимо, погода испортилась, — задумчиво проговорил Генри, опустившись на корточки и внимательно рассматривая останки. — Поэтому они здесь укрылись… но так и не вышли отсюда.

— Не хотела бы я умереть от холода, — скорчила гримасу Лора.

Один из тибетцев-проводников, Сонам, позвал их из глубины:

— Профессор Уайлд! Здесь что-то есть!

Генри и Лора двинулись в темноту. Как Лора и предполагала, проход был искусственного происхождения — его вырезали в скале. Футах в тридцати впереди фонари остальных членов экспедиции освещали то, что находилось в дальнем конце.

Это был алтарь — или могила.

Джек уже занимался осмотром странного сооружения в центре прямоугольной камеры.

— Это не тибетское, — объявил он подошедшим Уайлдам. — Эти надписи… они на глозеле или на родственном ему языке.

— Глозель? — переспросил Генри, и в его голосе смешались удивление и радость. — Я всегда говорил, что он главный претендент на язык атлантов!

— Уж очень далеко он забрался от дома, — отметила Лора.

Она осветила стены. От пола до потолка высились высеченные из камня колонны, чопорные, почти агрессивные в своей функциональности. Лора подумала, что наци чувствовали бы себя здесь как дома. Автором этого архитектурного сооружения вполне мог быть Альберт Шпеер.

Между колоннами виднелись барельефы с изображением человеческих фигур. Генри приблизился к самой крупной. Несмотря на то что композиция барельефа была незнакомой и столь же стилизованной, как и все в этой камере, он сразу понял, кто это должен быть.

— Посейдон… — прошептал он.

Лора подошла к нему.

— Боже, это и впрямь Посейдон!

Изображение божества отличалось от традиционной греческой версии, но, судя по трезубцу в правой руке, несомненно, это был он.

— Что ж, — сказал Джек, — мистер Фрост уж точно будет доволен, что экспедиция удалась…

— К дьяволу мистера Фроста, — хмыкнула Лора, — это наше открытие. Он всего лишь помог с деньгами.

— Ну-ну, — сказал Генри, шутливо похлопав ее по плечу. — По крайней мере благодаря ему нам не пришлось тратить деньги, отложенные на учебу дочери или продавать машину! — Он огляделся. — Сонам, здесь еще что-нибудь есть? Еще какие-нибудь комнаты или проходы?

— Нет. Это тупик.

— Ах! — разочарованно выдохнула Лора. — Это и все, что есть? В смысле, это очень важная находка, но я была настроена на большее…

— Ну, мы же еще не осмотрели, — успокоил ее Генри. — Вдоль карниза могут быть еще могилы. Продолжим поиски.

Он пошел назад. Лора и Джек последовали за ним. Трупы, закутанные в ветхую зимнюю одежду, сидели, прижавшись друг к другу и уставившись на них пустыми глазницами из потемневшей, похожей на пергамент кожи.