Я снова кивнул.

Мы добрались до Бельмонтской библиотеки без четверти десять. Перед библиотекой десяток мужчин и женщин расхаживали туда-сюда с плакатами на шестах.

Патрульная машина бельмонтской полиции стояла на другой стороне улицы, в ней спокойно сидели двое полицейских.

– Остановитесь за полицейскими, – сказал я.

Линда затормозила точно за патрульной машиной, и я вышел.

– Побудьте минутку в машине, – приказал я.

– Я не стану дрожать от страха перед несколькими пикетчиками.

– Тогда примите угрожающий вид. Я просто хочу поговорить с полицейскими.

Я подошел к патрульной машине. У полицейского за рулем было лицо молодого нахала. Такой нахамит, а потом еще посмеется над вами. Он жевал зубочистку – из тех, на которых обычно подают сложные бутерброды. Торчащий из его рта конец зубочистки был обтянут целлофановой упаковкой. Я нагнулся и сказал через окно:

– Я сопровождаю сегодняшнего оратора в библиотеку. Могут ли возникнуть какие-нибудь неприятности от пикетчиков?

Он разглядывал меня несколько секунд, ворочая зубочистку языком.

– Работай, а мы присмотрим, – сказал он наконец. – Ты что, думаешь, что мы приехали сюда почитать "Унесенных ветром"?

– Я, признаться, подумал, что комиксы вам больше подходят, – ответил я.

Он засмеялся.

– Как тебе это, Бенни? – обратился он к напарнику. – Круто! Такого сегодня еще не было. – Его напарник сгорбился на сиденье, надвинув на лицо фуражку. Он ничего не сказал и не пошевелился. – А кто этот оратор, которого ты сопровождаешь?

– Рейчел Уоллес, – сказал я.

– Никогда о ней не слышал.

– Постараюсь скрыть это от нее, – успокоил его я. – Сейчас я поведу ее внутрь.

– Неплохой спектакль, – сказал он. – У такого крутого парня, как ты, вряд ли будут проблемы.

Я вернулся к машине и открыл Рейчел Уоллес дверцу.

– Чем вы там занимались? – спросила она, когда вышла.

– Разозлил еще одного полицейского, – ответил я. – Это уже триста шестьдесят первый в нынешнем году, а еще октябрь не кончился.

– Они сказали, кто там в пикетах?

Я покачал головой. Мы пошли через дорогу – Линда Смит с одной стороны от Рейчел, я – с другой. Лицо Линды было напряжено и бледно, лицо Рейчел ничего не выражало.

– Вот она, – выкрикнул кто-то из пикетчиков.

Они обернулись и сомкнулись плотнее, когда мы направились к пикетам. Линда посмотрела на меня, потом назад, на полицейских. Мы продолжали идти.

– Вы нам здесь не нужны! – закричала одна женщина.

Кто-то еще завопил:

– Сука!

– Это он мне? – спросил я.

– Нет, – ответила Рейчел Уоллес.

Женщина с тяжелыми чертами лица и седыми волосами до плеч держала плакат "Америка геев – цель коммунистов". Стильная женщина в элегантном костюме гордо выставляла значок с надписью: "Геи не могут иметь детей. Они должны вернуться на путь праведный".

– Спорю, она хотела написать "истинный", но никто точно не знал, как это слово пишется, – сказал я.

Никто не засмеялся. Я уже начал привыкать к этому. Когда Мы подошли к группе пикетчиков, они взялись за руки, преградив нам путь в библиотеку. В центре цепи стоял крупный мужчина с квадратным подбородком и густыми темными волосами. Он казался таким крутым, словно только-только из Гарварда. На нем был темный костюм и светло-серый галстук.