Ведьма застала его у колодца, когда бочка заполнилась наполовину. Ларс переоценил себя и теперь пытался отдышаться, судорожно глотая воздух. Яд гуля изрядно подорвал силы, каждый новый круг давался все тяжелее, зато и запах подошедшей волчицы больше не сводил с ума. Ларс так умаялся, что думал только о том, как не свалиться ей под ноги, в грязь, – сил мыться по второму разу не было.

– И чего тебе без дела не сидится? – поинтересовалась Нита, наблюдая, как пошатывающийся парнишка тащит ведро к бочке.

– Там крыса плавала. Пришлось воду менять, – пропыхтел он, обещая себе, что на сегодня это последнее ведро, – сдаться и бросить его прямо сейчас упрямство не позволяло.

– А старую куда вылил?

– В огород. – Мотнул головой, и женщина, проследив за его взглядом, недобро хмыкнула.

– Прямо на целебные травы, которые я поливаю специальными удобрениями? Молодец, – протянула она, дернув себя за кончик косы, но ругаться не стала. Сама не предупредила, да и с одного раза растения не увянут. Дождь вон поливает – и ничего, а парнишка старался! – В следующий раз спрашивай, прежде чем что-то делать. Идем в дом, хочу кое-что проверить.

– Насчет проклятия? У тебя появилась идея?

Ларс выпрямился. Сил будто прибавилось. Он вылил воду в бочку, оставил ведро и поспешил за хозяйкой.

Конечно, он не ждал мгновенного исцеления: когда раз за разом терпишь неудачи, перестаешь верить в чудеса. А Ларс, пока искал способ выздороветь, навидался всякого, и больше всего мошенников, обещавших результаты в самое кратчайшее время.

Нита на мошенницу не походила. На страшную старую болотную ведьму, которую он ожидал встретить у могильника, тоже. В доме пахло лекарственными травами – ромашкой, зверобоем, багульником и… топленым салом. Ларс невольно сморщил нос, но хозяйка этого не заметила. Поставив рядом с ним крохотную баночку с какой-то мутной черной жижей, велела повернуться.

– Да не спиной, татуировку покажи, хочу рассмотреть получше. – Нита бесцеремонно покрутила его, заставила сесть на скамью и провела пальцами по рисунку, повторяя замысловатый узор. И, естественно, заметила. Три длинных шрама через всю руку, подживших, уже светлых и тоненьких. Раньше не обратила внимания, слишком занятая раной. – А это что такое? – Нахмурилась, сжав его руку.

Рассказывать о собственной дури не хотелось, но ведьма ждала, и Ларс нехотя признался:

– Предположил, что, если повредить татуировку, получится избавиться от проклятия. Искал способы.

– И что, нашел?

– В одной книге было написано, что проклятие можно разрушить свежим осколком или веткой каменного древа. Я подумал, что способ выглядит логичным…

– Думал?!

Короткий смешок, и ведьма отстранилась, глядя сверху вниз.

А она разозлилась. Вот до этого была спокойна, даже когда Ларс решил, что она хочет супчик из него сварить, сейчас же глаза чуть ли молнии не метали.

– На заборе много чего пишут, ты всему веришь? – сказала как выплюнула. – Малые дети знают, что нельзя лишний раз осколки трогать, а ты себя им полоснул! Каким надо быть идиотом, чтобы… – Ведьма сорвалась на рык, но тут же умолкла и, выпустив наконец руку парня, которую сжала до синяка, глубоко вздохнула, успокаиваясь. Ну придурок он, какое ее дело? Он ей никто. – Вот что, малыш, – медленно заговорила Нита, и в голосе звучало зловещее предупреждение, – если ты попробуешь подумать так еще раз и сделать что-то с проклятием, не спросив меня, то я умываю руки. Не хочу тратить время на того, кто свою жизнь ни во что не ставит. – Она ткнула пальцем в шрамы.