— Наука для меня существует, — возразил Янсон. — Ленинградские метеорологи предсказали ледостав этого года с точностью до часов — я такие вещи ценю. А ты своими сводками опровергаешь законы математики, утверждающей, что если человек просто брешет, что ему вздумается, то половина у него вранья, а половина правды. У тебя в прогнозах девяносто процентов вранья, — просто непостижимо, как ты добиваешься такого великолепного результата!

Диканский смеялся вместе со всеми. Он соскочил с подоконника. Янсон взял его и Седюка под руку и продолжал, идя с ними в зал:

— Я недавно читал подготовленную докторскую диссертацию нашего уважаемого Евгения Александровича о климате Заполярья и мерах защиты от ветра. Глубоко научная вещь. Доказывается математически, что голый человек замерзает на сильном ветру при морозе в пятьдесят градусов в течение нескольких минут от интенсивной потери тепла. Рекомендуется применять специальные защитные устройства от обмораживания. При помощи тройных интегралов выясняется, что лучшим защитным устройством является овчинная шуба. Новое вычисление на восьми страницах показывает, что если надеть две шубы, то степень защиты от ветра улучшится по крайней мере в два раза. Таковы самые ценные идеи этой диссертации.

Седюк сел на свободное место рядом с Симоняном. Симонян сразу же горячо зашептал:

— Дебрева видел? Не говорит, а рычит. На меня поглядел, словно ударить хочет. Даже отвернулся, когда я подошел.

— На меня он тоже смотрит без удовольствия, — со смехом признался Седюк. — Не может забыть, что я пошел против него.

— Не ты один, — успокоил Седюка Симонян. — Он еще многих настраивал, я узнавал. Ладно, здесь ему это не пройдет — ругаться.

Через несколько минут Симонян ушел в президиум, и к Седюку пододвинулся Янсон. Сильченко начал свой доклад с политического обзора и потом сразу перешел к положению на энергоплощадке. Он указал, что строительство ТЭЦ почти на месяц отстает от своего графика. С каждым днем отставайте не сокращается, а увеличивается. Терпеть дальше, такое положение немыслимо. Нет никаких объективных причин для срыва графика — на площадке имеются механизмы, рабочая сила, материалы поступают в достаточном количестве. Волей-неволей приходится говорить о том, что руководители строительства теряют чувство ответственности, разучились руководить и работать. Это относится не только к Зеленскому и Симоняну, но и к другим работникам — проектировщикам, монтажникам, механикам, — все несут свою долю вины за прорыв на энергоплощадке. Он говорит — энергоплощадка, но и на промплощадке творится масса безобразий.

Сильченко называл фамилию за фамилией, оглядывая настороженный, притихший зал. Еще никогда начальник комбината не говорил так резко и беспощадно, еще ни разу не применял эти формулы: «Будем снимать», «понижать в должностях», «исключать из партии». Он закончил:

— Руководство комбината считает, что со своей стороны оно обеспечило всем конторам объективные условия для выполнения плана строительных работ. Дело теперь за вами, только за вами.

Седюка, как и всех, поразил тон доклада Сильченко. Он обернулся к Янсону. Глубокие складки на щеках Янсона стали еще глубже. Янсон недоумевающе посмотрел на Седюка.

— Вот так доклад! Не ожидал! — сказал он, качая головой. — Да, крепко, крепко!

— Крепко, конечно, — ответил Седюк. — Но и положение на площадке неважное, только поэтому Сильченко, видимо, и решился так закрутить гайку.

Янсон недоверчиво улыбнулся.

— Не для конференции такие речи, — пробормотал он. — Смотрите на Зеленского — думаете, он смолчит? На узком совещании еще можно так выступать начальнику комбината, только не здесь.