Дебрев, видимо, был удовлетворен ответом. Он кивнул головой и обратился к Назарову:

— Твой главный инженер в курс дела не вошел, Николай Петрович, будем его вводить тут же. Доложи, товарищ Назаров, как обстоит дело с комплектацией оборудования.

Назаров говорил быстро и уверенно, ни разу не взглянул в разложенные на столе бумаги. Он называл на память не только машины и материалы, но и номера складов, где они лежали. Из его слов явствовало, что комплектация завода в основном закончена — были завезены кирпич для отражательной печи, конвертеры, сушильные и обжиговые печи, крановое и моторное хозяйство, мощные воздуходувки и все прочее, необходимое для работы предприятия. Не хватало мелочей; многое можно было изготовить на месте, другое — забросить самолетами.

Седюк слушал Назарова с большим вниманием — Назаров говорил о хорошо знакомом Седюку производстве. Кроме того, это был его теперешний начальник, с этим человеком ему придется работать в самом непосредственном общении. Назаров Седюку не понравился. Это была безотчетная, вдруг возникшая неприязнь — она росла с каждым новым словом Назарова. У того было рыхлое и маловыразительное лицо с мясистыми щеками, лицо шумливого, быстро отходящего, по-своему доброго, но недалекого человека. «Рубаха парень. Таким с первой встречи говорят „ты“, в институте они заводилы в веселой компании, под старость недоброжелатели спиртного — три раза в день истребляют по стаканчику, — думал Седюк. — Сомневаюсь, чтоб он был хорошим директором завода».

Когда Назаров сел, Седюк задал ему несколько вопросов.

— Среди завезенного оборудования вы упомянули электропечи, — заметил он. — А в Пустынном, на берегу, под навесом, я видел две электропечи — это не те ли? И потом — неясно, как с серной кислотой, вы о ней не сказали.

Дебрев засмеялся. Он с удовольствием сказал Назарову:

— Правильно. Тут тебя поймали, Николай Петрович. Электропечи в Пустынном, на нашей материковой базе. А серная кислота идет морским караваном из Архангельска, там же продовольствие, огнеупоры, горючее, различные химикаты, арматура. Плохо подготовился, Николай Петрович, неполон твой список.

— Всего не облазить, Валентин Павлович, склады забиты сверху донизу, — сказал Назаров, оправдываясь.

— Боюсь, на ваших складах порядка нет, и это главное. Завтра выберемся туда пораньше и все уточним. Ну, с комплектацией дело обстоит более или менее благополучно, особенно тут рассусоливать нечего. Перейдем теперь к самому важному вопросу — к строительству медного. Прошу слушать с пристрастием — дело у нас там идет плохо. Вам слово, товарищ Лесин, доложите, какие вами приняты меры для реализации решения ГКО.

По кабинету пронесся шум сдвигаемых стульев, люди поворачивались, рассаживались удобнее. Седюк хорошо знал этот особый шум, временами возникавший на каждом крупном заседании, — он означал, что сейчас пойдет речь о самом важном и трудном.

В углу кабинета поднялся человек среднего роста, худой, в пенсне, одетый с подчеркнутым старанием: на нем были пикейный крахмальный воротничок, галстук, тщательно приглаженные волосы разделял четкий пробор. Среди других участников совещания, одетых с рабочей небрежностью, человек этот выглядел странно и чопорно. Суховатым, бесстрастным голосом Лесин докладывал о положении дел на строительной площадке — так ровно, ясно и логично, словно читал лекцию на какую-то далекую, отвлеченную тему. Казалось, он не видел и не понимал, что все напряженно вслушивались в каждое его слово. Из гладких предложений — Лесин прямо этого не говорил — с неопровержимой ясностью вытекало, что новые темпы строительства совершенно неосуществимы. Завод ставится на скале, вершина скалы представляет собой удобную площадку, гораздо более удобную, чем на строительстве ТЭЦ, — она обширнее, ровнее, не имеет уклонов.