– Что с тобой, мама, – тебе трудна смириться с мыслью, что ты больше не хозяйка большого дома? Или ты уже присмотрела папе замену – пока его тело еще не остыло в могиле? Что могла ответить Элен?

Что Чарльз – не «замена»? Боже упаси, он сам по себе, и если она его любит, то только потому, что он так не похож на Филиппа.

Если любит.

– Это не из-за того, что… – прервал ее размышления Джон, густо покраснев и покусывая губы. – Это не из-за того, что… ты физически… ведь нет? – Он сгорал от смущения, но, казалось, был готов довести допрос до конца, чего бы это ни стоило. – В твоем возрасте…

В твоем возрасте…

Неужели он подумал такое?

Внезапно Элен увидела себя глазами сына.

– Нет, что ты, мне совсем не хочется… не знаю, почему я это сказала, забудь, считай, что я ничего не говорила, хорошо? – Она понимала, что мелет чепуху, но не могла остановиться. – Конечно, ты прав, милый, я ничего не хотела, забудь.

Не переставая говорить, Элен направилась к двери; сейчас ей больше всего на свете хотелось сбежать отсюда. Джон отвернулся к компьютеру, его широкие плечи ссутулились, защищаясь от нее и от всего мира, словно он хотел отгородиться и стереть из памяти даже мельчайший след их разговора. Она ушла. Оставшись один, Джон закрыл лицо руками и начал клясть и себя, и мать, но больше всего Чарльза.

Оказывается, этот мерзавец далеко зашел! Да, он мешкать не любит! А мама такая беззащитная, всегда всем верит. Что она знает о жизни?

Он не мог представить, что она догадывается, какую роль сыграл Чарльз в смерти Филиппа, не мог в это поверить. Вдруг нахлынуло нежданное воспоминание: в день похорон отца мама пытается проникнуть в сейф, взгляд у нее загнанный, виноватый…

Нет! Не может быть! Пусть даже она больше не любила отца – внезапно Джон понял это, до него дошел смысл мелочей, которые он видел, но не осознавал. Но она не стала бы его убивать.

Нет, это Чарльз, определенно он.

Надо было ее предупредить, рассказать все о дяде.

Рассказать что?

Что он может ей сказать, что он знает наверняка?

Ничего, ничего и даже меньше!

Утренний звонок в регистрационное бюро компаний в Сиднее не сообщил ничего нового о «Кингдом Холдингз». Ее штаб-квартира была зарегистрирована на Макквери-стрит, в элегантном деловом квартале. Подставной адрес, не больше.

Проявив настойчивость, он с помощью благожелательно настроенного служащего из бюро регистрации выяснил, что «Кингдом Холдингз» принадлежит другой компании, которая, в свою очередь, не является учредителем. Вся система была построена как дымовая завеса, и убийца мог затаиться за ней в полной безопасности, понимая, что раскрыть его убежище сумеет только еще больший плут, чем он.

Ничего не оставалось, кроме как разыскивать убийцу или оставленные им следы.

«Мудри сколько хочешь, приятель, петляй и запутывай следы, я до тебя доберусь! – Джон неуклюже барабанил по клавишам компьютера, зеленоватые отблески экрана плясали на его напряженном, горящем мрачной решимостью лице, придавая ему сверхъестественный вид. Легкий стук клавиш вплетался в хаотический, бесконечный поток мыслей. – Чарльз любил маму, любил раньше, чем с ней познакомился отец, и, наверно, не переставал любить; бывает, мужчины убивают друг друга и по менее серьезным поводам.

Он ненавидел брата, тот всю жизнь обходил его, такая причина для убийства известна со времен Каина и Авеля.

Если бы он не сумел заставить отца тем или иным образом привести в порядок дела, то потерял бы все – за это мужчины тоже убивают…

Все ясно!

Отец умирает, и дядюшка тут как тут, чистый и невинный.