– Все вы одинаковы, черт бы вас побрал! Раз старый хозяин уже не трахает наших баб, ими занялись вы, молодые негодяи! Думаете, девочки кури за вами побегут, только свистни? Передай хозяину, если кто будет с моей женой шутки шутить, клянусь, пришью телку! Получит он кусок превосходной дохлятины! Я ему преподнесу подарочек! Убью заразу… чертова дрянь… убью…

Хриплые крики затихли. Сорвав горло, запинаясь на каждом слове, продолжая божиться и чертыхаться, Марк упал на колени и заплакал, угрозы и клятвы слились в один нечленораздельный вой.

– Эй, кто-нибудь, уберите его!

Генри сделал знак мужчинам, с неприкрытым отвращением взирая на барахтающегося у его ног Марка. Дрянь и пустозвон, как все пьяницы, подумал он. Никакого проку. Никто из тех, кто знал пресловутую парочку, не верил, что когда-нибудь Марк и Элли остепенятся и станут счастливой семьей. Но сейчас она от него надежно укрыта, что бы он тут ни плел. Пока любящий муж топит себя в содержимом жестяных банок, Элли может спокойно доживать отпущенные ей дни.

Да и ему, Генри, других забот хватает.

Вот она – одна из них.

Стоит босиком, на коричневых точеных ножках, выпрямившись во все свои сто шестьдесят сантиметров, головой как раз достала бы до пуговицы на его нагрудном кармане, и зовут ее Джина.

22

Только если это принесет Джону счастье, так ответила она Чарльзу. Если сделает по-настоящему счастливым, если он будет искренне радоваться за нее, за Чарльза и за себя, если у него камень с души упадет, потому что ему не нужно будет больше тревожиться о матери, – только тогда она сможет подумать о том, чтобы выйти за Чарльза.

Проснувшись утром, она ощущала неизъяснимое блаженство. Нежась в солнечном свете, теплая со сна, расслабленно потягиваясь, как кошка, Элен на мгновение спросила себя: уж не влюбилась ли она? Как давно это было. Что она чувствовала – то же, что и сейчас? Она могла поклясться, что да…

Элен позволила себе помечтать еще несколько мгновений.

Какая чудесная мечта.

Она мечтала о мужчине, о мужчине в своей жизни, в своей постели, о собственном мужчине – даже короткая агония вдовства раз и навсегда доказала ей, что она не из тех женщин, что могут идти по жизни в одиночку. Да, некоторые женщины ценят независимость, восторгаются свободой, любят исчезать, получив удовольствие, не откликаясь ни на чьи чувства. Но она всю жизнь прожила, цепляясь за Филиппа, как плющ за колонну, и знала, что она – не из таких. Ей нужен мужчина.

Нужен не только для секса – хотя и этого ей ужасно не хватает. Ей нужен мужчина, чтобы заботиться о нем, пылинки с него сдувать. Мужчина, благополучие которого станет важнее ее собственного. Мужчина, вокруг которого будет строиться вся ее жизнь, мужчина, ради которого она будет вставать по утрам, с нетерпением ждать конца дня, чтобы вместе лечь в постель, соединиться и в дружбе, и в жгучей жажде любви.

Элен встала, оделась, села завтракать, не замечая, что делает, и обнаружила, что не может проглотить ни кусочка. В голове у нее, как у девчонки, снова и снова прокручивалась вчерашняя ночь: воздух, насыщенный ароматами, они вдвоем с Чарльзом под луной, мягкий свет звезд.

О, Чарльз…

Он не вышел завтракать, и Элен, опять по-девчоночьи, не могла понять, рада этому или нет.

А теперь она сидела у окна, глядя на пустынную равнину и погрузившись в мечты, хоть ее ждали тысячи повседневных забот.

Она мечтала о Чарльзе…

Какие чувства она к нему испытывает? Могут ли они надеяться, что вернется их первая любовь, ушедшая много лет назад?

– Все будет по-твоему, дорогая, – страстно шептал Чарльз ночью, обнимая ее, – делай, что хочешь, говори Джону или кому угодно все, что хочешь.