– Марина, иди на качели. Вон там Люба тебя зовёт.

Она убежала, а я принялась отряхивать от грязи Пашу, который выглядел вполне довольным жизнью.

– Татьяна Баисовна, вы испугались?

Маленький капитан Очевидность. Разумеется, я испугалась. Мне потом за каждую травму, если таковую получит хоть кто-то из них, отвечать по всей строгости.

– Конечно. Я думала, Марина тебя задушит.

– Не задушит, я выживучий.

– Иди играй… выживучий.

Паша убежал к другим мальчикам, а я оглядела поле детского боя. Вроде все на местах, даже относительно угомонились, а это означало, что пока у меня есть время на передышку. Я снова взглянула на часы, поправила очки, которые постоянно норовили оказаться на кончике носа, после чего перевела глаза на ворота садика. И обомлела. Прямо ко мне, с мячом в руке шёл мужчина, и он настолько не вписывался в окружающую обстановку, что это… даже пугало. Одетый с иголочки, высоченный и красивый. Я таких видела только в кино. Даже на улице подобных экземпляров мне не встречалось. И он, конечно же, был совсем не одним из родителей, я бы такого запомнила.

Причина его нахождения, правда, очень быстро стала ясна. Видимо, Толя всё же выкинул мяч за забор, откуда его и принёс этот незнакомец. Я уже хотела улыбнуться и поблагодарить его за то, что вернул игрушку, когда поняла, что мужчина зол. Зол, как три тысячи чертей. Из-за мяча? Видимо, да. Потому что именно его он сунул мне в руки с таким видом, будто готов лично переубивать всех детей в округе, не разбираясь, кто именно из них запульнул в него игрушкой. А сам начал меня отчитывать, будто бы имел на это полное право!

Сами дети же, привлечённые лекцией, которую читал незнакомец, бросили свои дела и принялись собираться рядом с нами полукругом, держась поближе ко мне, словно я могла их защитить, если бы вдруг мужчине взбрело в голову причинить им вред.

А он не собирался этого делать, отчитал меня, как школьницу, после чего просто развернулся и… пошёл к выходу. Я не знала, какой чёрт вдруг дёрнул меня сделать то, что я сделала. Наверное, состояние аффекта и воспламенившаяся вдруг злость, которую я испытала. Надо же! Решил он поучить слабых и беззащитных!

Размахнувшись, я бросила мяч ему в спину, и тот угодил прямиком в поясницу. Знала, что такой удар не причинит боли, но точно не будет им проигнорирован. И точно – всего мгновение, и мужчина резко обернулся, а на лице его удивление смешались с яростью.

Наверное, мне нужно было извиниться. А лучше – сбежать. Но рядом стояли дети, за которых я несла ответственность. Дети, ставшие свидетелями ругательств со стороны незнакомца, и моего глупого поступка в ответ. Потому я сделала то единственное, что мне пришло в голову – повернулась к мужчине спиной и проговорила:

– Видите, дети, как не нужно себя вести? Этот дяденька плохо поступил, когда пришёл сюда и начал говорить нехорошие слова.

– Да, он сказал «хрена», – подтвердила Марина.

– Вот, да… такие слова говорить нехорошо. Но и я тоже поступила плохо. Бросаться мячом в людей – это плохо.

– Мама у меня один раз в папу стаканом бросилась, – закивал Паша.

– Стаканами бросаться в людей – тоже очень плохо, – проговорила я, затылком чувствуя взгляд мужчины. Надеяться на то, что он просто ушёл – не приходилось.

– Мама потом перед папой извинилась, – с довольным видом заявил Паша. И следом произнёс то, от чего я похолодела: – И вы с дяденькой тоже перед друг другом должны извиниться. Так делают все воспитательные люди.

* * *

Кажется, мир вокруг сошел с ума.