Он открыл было рот, но вовремя остановился. Обри работает на конкурентов.

— Может быть, со следующей недели все наладится? — спросила она.

— Вряд ли. Я за неделю ни разу не вырвался на ланч.

— Не всегда же так будет.

Так будет до тех пор, пока его дед не отменит свое безумное условие.

— Я надеюсь. Пусть у тебя все тоже наладится. Спокойной ночи, Обри. Мне очень приятно, что ты позвонила.

— Мне тоже. Спокойной ночи, Лайам. Я не буду говорить «до свидания», потому что это неправда.

В дождливом дне есть своя прелесть.

Ненастная погода вынудила Лайама перенести утреннюю пробежку в тренажерный зал ИХЭ, где он надеялся встретить своего деда и поговорить с ним в нерабочей обстановке.

Судя по взмокшей на спине и под мышками футболке, дед разминался на беговой дорожке уже давно. Было только 5:30, но он вставал рано. Как обычно, телевизор под потолком зала был настроен на Си-эн-эн.

Лайам надеялся, что, когда ему стукнет семьдесят семь, он будет в такой же физической форме, как Патрик. Насчет мозгов Патрика, после его ухода в отставку и устроенных им тараканьих бегов, приходилось сомневаться.

Лайам встал на соседнюю беговую дорожку. В зале не было никого, кроме них.

— Доброе утро, Патрик.

— Привет, Лайам, — сказал Патрик, не замедляя бега.

Войдя в свой оптимальный темп, Лайам решил поговорить о том, что его мучило.

О том, что мучило его помимо Обри. Свои отношения с Обри Холт он ни за что не стал бы обсуждать с дедом.

— Соревнование, которое ты устроил, разрывает холдинг на части. Это нужно прекратить.

— Еще не время.

— Вчерашнее совещание было больше похоже на гладиаторские бои.

— Это только укрепит ИХЭ, — сказал Патрик убежденно. Или это было только упрямство?

Лайам с трудом сдержался.

— Не укрепит, если все перессорятся. Мы сражаемся друг с другом вместо того, чтобы сражаться с конкурентами.

Патрик тяжело посмотрел на Лайама.

— Не конкурентами. Конкурентом. Холтом. Шея Лайама напряглась.

— Он не единственный наш конкурент.

— Твоя бабка показала мне фотографию в газете. Это была большая ошибка — посадить тебя рядом с дочерью Холта.

Если бы дед узнал, что эта «ошибка» стоила Лайаму пятьдесят долларов, то подпрыгнул бы до потолка. С точки зрения Патрика Эллиота, любое общение с конкурентами недопустимо. Лайам не сказал ничего. Вместо этого он увеличил темп и уставился в телевизор.

Минутой позже Патрик выключил свой тренажер. Лайам последовал его примеру, хотя он еще не пробежал свою норму.

— Патрик, я не знаю, переживет ли наша семья это соревнование. Мы отдаляемся друг от друга. Подумай. Пожалуйста.

— Я уже подумал. Будет, как я сказал. — Патрик вытер пот с лица белым полотенцем с логотипом ИХЭ.

— Чего бы это ни стоило?

— Чего бы это ни стоило.

— Ты делаешь ошибку.

— Я так не думаю.

— Хорошо, если ты прав. Надеюсь, тебе не придется раскаиваться.

— Ваш ланч.

Лайам поднял глаза от документов. Он ничего не заказывал. Наверное, это Энн, его секретарша, позаботилась.

— Спасибо, Энн. Положите там. Я хочу сперва разобраться с этим.

Она положила пакет на угол его стола.