— Прекрасная вечеринка, Трэвис, — сказал Лайам, принимая большой бокал пива из рук отца Джесси. Трэвис был огромным грубоватым человеком, безумно любящим свою единственную дочь.

— Рад, что тебе нравится.

— Очень нравится.

Лайам окинул взглядом двор ранчо. Несколько костров защищали гостей от октябрьского холода. Его бабка, Кейд и Джесси собрались с несколькими гостями у одного из них. Тетя Фин разговаривала с кем-то из местных, внимательно наблюдая за Трэвисом, приемным отцом своей дочери. Теперь, когда Лайам знал что к чему, он удивлялся, как раньше не замечал удивительного сходства Джесси с ее матерью.

Лайам нашел глазами Шейна. Тот болтал с хорошенькой блондинкой. Лайам улыбнулся. Как это похоже на Шейна! Ему на глаза попался Джон Харлан, пристроившийся в конце очереди у «быка», бочонка, болтающегося на веревках между двумя деревьями.

— Попробуешь на «быке»? — спросил у Лайама Трэвис.

— Почему бы и нет? Единственное, чем я могу отблагодарить вас за отменное гостеприимство, это как следует посмешить вас.

— Обещаю не смеяться слишком громко, когда ты свалишься, — сказал Трэвис рассеянно, не отрывая взгляда от Финолы. Кажется, Трэвис и тетя Фин неравнодушны друг к другу.

Лайам пересек двор и присоединился к немногочисленной группе людей, желающих поизображать ковбоев. Он поставил свое пиво на стол, вынул из карманов деньги и сотовый телефон и положил рядом с вещами остальных гостей. Его семья разом собралась у аттракциона.

— Будь осторожен, хорошо? — сказала бабка с мягким ирландским акцентом, от которого так и не избавилась за полвека жизни в Америке. Она повернулась к подошедшей Финоле. — Почему мальчики все время должны доказывать всем свою мужественность?

— Хороший вопрос, мама, — ответила Финола. Лайам опять перехватил заинтересованный взгляд, который она кинула на хозяина ранчо. Интересно.

Джон наконец свалился с «быка» в кучу опилок, насыпанных поддеревьями, и Трэвие хлопнул Лайама по плечу.

— Вперед, Эллиот. Посмотрим, чего ты стоишь.

— А сколько продержался Джон?

— Семь секунд. Это рекорд, — ответил парень с секундомером. Семь секунд. Лайам прикинул, что семь секундой продержится. Он остановил раскачивавшийся бочонок и забрался на него. Ноги заскользили по металлическому обручу, и он едва не свалился. Наконец он обрел равновесие, приноровился, схватился за веревку правой рукой и скомандовал:

— Давайте.

Парни начали дергать за веревки, на которых висел бочонок. Лайам ловко балансировал на «быке». Как ни странно, больше всего это напоминало виндсерфинг, который он очень любил.

— У кого в мобильнике Обри Холт на быстром наборе? Я взял чей-то телефон по ошибке, — раздался голос Джона.

О, черт! Бочонок, веревка, деревья — все завертелось вокруг Лайама, и он рухнул на землю. Он вскочил на ноги, отряхивая опилки со свитера и брюк.

— Мой, — прохрипел он. — Это мой телефон.

— Так это Обри Холт — твоя тайная возлюбленная? — спросил Кейд недоверчивым шепотом.

Лайам окинул глазами свою семью, и на каждом лице видел то же недоверчивое выражение. Лайам уже открыл рот, чтобы каким-нибудь образом разубедить их всех, но не смог. Не смог отречься от недели счастья, которое Обри дала ему.

— Да.

Джон протянул Лайаму телефон.

— Извини. У меня такая же модель, а он валялся рядом с моим бумажником. Я взял его по ошибке, а когда стал звонить по быстрому набору, попал непонятно к кому. Смотрю на экран — Обри. Перезвони ей и извинись.