— Никак нет! Да что вы, товарищ вице… генерал!

— А кто после нас приезжал?

— Да был какой-то хмырь на «Хаммере». Аш три.

— В смысле — «Хаммер — эйч три»?

— Ну да, махонький.

— Понятно. Продолжайте нести службу, старший прапорщик. Вас, кстати, как звать?

— Мыкола. Николай то есть, — снова козырнул он ладонью-лопатой.

— В машинах хорошо разбираешься.

— А то! Я и водитель, и механик — высший класс. Прима-люкс!

— Эх, Мыкола, — вздохнул Старостин. — Кабы ты в людях так разбирался, я бы тебя к себе в отдел взял.

— Лейтенантом?

Старостин немного замялся. Врать он не любил.

— Ага… младшим лейтенантом.

— Да хоть самым младшим! Возьмите, будь ласка! Товарищ вице-маршал, да я вас… я вам…

Старостин окончательно смутился:

— Ну ладно. Поглядим.

И направился к спортзалу. У входа, рядом с «Субурбаном» Поручика, приткнулся черный лакированный «Хаммер» с затемненными стеклами. Это была модель «Н-3», уменьшенная копия военного внедорожника, предназначенная для езды по городу. Машина с кучей недостатков, но страшно престижная. Генерал-полковник Ковригов, издалека определив, куда направился его заместитель, заторопился туда же. В двери спортзала они вошли вместе.

— Где у вас тут зал борьбы? — спросил Старостин.

— Вон, направо по коридору, — указал Ковригов. — А почему ты думаешь, что он?..

— Интуиция, — отрезал Старостин.

Из-за двери борцовского зала послышался звучный шлепок, словно упало что-то увесистое. Потом раздались голоса.

— Вазари!

— Нет, максимум — юко. Давай в стойку.

Это был диалог людей, сосредоточенных на важном деле. Старостину вспомнились старые добрые времена, когда пенсионеры на бульварах и в скверах имели обыкновение собираться, дабы сгонять партейку в шахматы или домино. При этом игра обычно сопровождалась оживленными разговорами.

— А мы вашу пешечку съедим.

— А мы рокирнемся.

— Дуплюсь.

— Рыба!

— Шах и мат!

И здесь текст был похожий.

— А как вам «окури-аси-харай» — подсечку в темп шагов? Битте шён!

Бум! Последовал мягкий, но звучный удар тяжелого предмета о гулкий помост.

— Данке бардзо! А не угодно получить «о-сото-гари» — отхватик?

Послышалась громкая возня, затем восклицание:

— Отвечаю «о-сото-гаэси»!

Голос был уверенным, чуть хрипловатым и хорошо знакомым. Его можно было часто слышать с экрана телевизора.

Раздался шум, изобличающий падение как минимум двух тел. За ним последовал негромкий смех довольного человека.

— Будем считать — «хикивака», ничья! — предложил голос, хорошо знакомый россиянам.

— А если удушающий в стойке? За одноименные отвороты? — Старостин узнал в говорившем Поручика.

Вице-адмирал, конечно, не мог ждать, пока тот примется душить премьер-министра и экс-президента страны одноименными отворотами. Впрочем, разноименными тоже. И вошел в зал.

Пол помещения покрывали зеленые прямоугольники борцовского ковра-татами, образуя квадрат десять на десять метров. Посреди квадрата пыхтели двое в белых рубчатых дзюдоистских кимоно с черными поясами, вцепившись друг другу в отвороты курток.

Тот, что помоложе, как будто и в самом деле собирался задушить того, что постарше.