– Мне она кажется едва ли не дворцом. Так хорошо иметь крышу над головой! Забавно, сколько вещей принимаешь как должное, живя в городе.

– Да, а я большую часть войны провел, ночуя под открытым небом или в палатках. Кажется, я привык к такому положению дел.

– Клэй, тебе лучше тоже снять мокрую одежду. С тебя же капает.

Он сел, стянул мокрые сапоги, вылил из них воду прямо на пол. Следом отправились носки и рубашка. Ребекка отвернулась, когда он начал снимать брюки и панталоны. Он надел запасные штаны из седельной сумки, но остался голым по пояс. В Ребекке вспыхнуло желание. У него такое пропорциональное тело, думала она, поглядывая украдкой на Клэя. Широкие плечи, мускулистая грудь, узкие бедра, длинные ноги. Она замечала это и раньше, но здесь, в уединенной хижине, ощутила это остро, как никогда.

Потом они сидели у огня, жевали вяленую оленину, отхлебывали кофе из одной жестяной кружки, и Ребекка рассказывала ему про кузнечика и свое наигранное безумие. Клэй смеялся вместе с ней.

– Поверить не могу, – признался он, – что ты обвела вокруг пальца этого хитрого лиса. – Внезапно он стал очень серьезен. Клэй протянул руку и погладил ее по щеке. – Это наверняка было кошмаром для тебя. Ты очень смелая, Бекки.

Ее бросило в жар. Она спустила одеяло с плеч и зажала его край под мышками.

– Если тебе неудобно в одеяле, я могу дать тебе рубашку, у меня есть сухая в седельной сумке, – предложил Клэй.

– Нет, спасибо, все отлично. Из-за горячего кофе мне сделалось слишком жарко.

– А в остальном…. ты в порядке? – Клэй отошел к очагу.

– Ты о чем? – удивилась Бекки.

– Я имею в виду… Орлиный Коготь тебе ничего плохого не сделал?

– Нет, Клэй, он ничего плохого мне не сделал.

Во взгляде Клэя отразилось облегчение.

– Он странный человек. Я подозреваю, он уже убивал переселенцев и убьет еще. Но я скорее поверю ему, чем многим из тех, кто осуждает его.

– Клэй, зачем ты это сделал?

– Что именно? – Он подбросил еще одно полено в огонь.

– Отправился за мной, рискуя жизнью.

– Я думаю, ты и сама знаешь почему. Это вопрос…

– Чести. А честь превыше всего, правильно? Даже жизни.

Как же ей хотелось, чтобы он сказал, что сделал это, потому что любит ее.

Что за глупая мысль пришла ей в голову? Она вовсе не хочет, чтобы он ее любил!

Клэй вскинул голову, и напряженность в его взгляде была созвучна словам:

– Между нами есть нечто большее, чем просто честь, Бекки.

– Знаю. В последние пару дней я кое-что поняла в себе. Когда я думала, что Том умрет, я впала в глубочайшее отчаяние. Мне стало все равно, буду я жить сама или умру.

– Это естественная реакция для человека, у которого на глазах умирает кто-то близкий.

– Но это не единственное, что подтолкнуло меня к отчаянию. Я решила, что жизнь безнадежна и бессмысленна – не важно, как отчаянно ты борешься за свою мечту, ты никак не можешь повлиять на исход событий. Никто не мог предотвратить смерть Райанов или тех несчастных, которых убили индейцы. Или спасти Тома. И я поняла, что ни ты, ни вся кавалерия Соединенных Штатов не помешали бы Орлиному Когтю похитить меня, если это было предопределено.

– Я думаю, что смерть, конечно, неизбежна, но как прожить жизнь – мы выбираем сами. Не все же идут по пути Джейка Фаллона.

Ребекка подняла голову и улыбнулась:

– Согласна.