Теперь, когда я приняла решение, я почувствовала себя лучше. Передо мной открывалась новая жизнь.

Теперь все будет по-другому, но рядом со мной находится человек, который любит меня.

Я часто повторяла себе: «Именно этого они и хотели, они всегда любили Рольфа. Он поможет мне распорядиться хозяйством. Его собственные земли граничат с Кадором, мы сможем объединиться».

Елена осталась довольна нашим решением, потому что Рольф ей очень нравился. Мне кажется, она даже немного завидовала, сравнивая свое собственное замужество с моим будущим. Но большим утешением для нее был Джонни. В конце концов, это единственное, что ей осталось после всех несчастий.

Медленно, но верно мы приближались к Англии.

Корабль должен был остановиться в Саутгемптоне, и мы радовались этому обстоятельству, потому что поедем прямо в Кадор, не заезжая в Лондон, что было бы неизбежно, если бы мы высадились в Тилбери.

Елена еще не была готова встретиться со своими родителями, да и я чувствовала, что не хочу говорить с ними о моей потере. Я знала, что Амарилис будет очень горевать о смерти моей мамы, потому что близость между ними, которая установилась еще в детские годы, никогда не нарушалась.

Как волнующе опять видеть Кадор, и, глядя на его древние башни, я подавляла свое горе. Я постоянно напоминала себе, что должна начать все сначала.

Огромный дом и все, что его окружало, принадлежало мне. Я не должна горевать, напоминала я себе, ведь на мне лежала ответственность за многих людей. Теперь мне придется так многому научиться, но мне поможет Рольф.

Обитатели дома встретили меня тепло, но сдержанно. Правда, миссис Пенлок разрыдалась. Я пожала ее руки и сказала, что мы должны жить дальше. Другие тоже вытирали глаза, а Исаак сказал дрогнувшим голосом:

— Мы рады, что вы вернулись, мисс Кадорсон.

Я поблагодарила их от всего сердца, но мой голос дрожал. Я готовила себя к этому, потому что знала, какая трогательная будет встреча.

— Я хочу, — сказала я, — чтобы все было, как раньше. — Все склонили головы, и я продолжала:

— Я бы хотела поговорить со всеми вами утром.

Джонни сильно разрядил обстановку. Лица людей светлели, глядя на него. Он изучал всех с огромным любопытством, а миссис Пенлок воскликнула сквозь слезы:

— Маленький утенок!

Итак, я была дома. Больше всего я хотела уединиться в своей комнате, но в то же время и боялась оставаться одна, потому что в первую ночь воспоминания будут особенно ярки.

Я убеждала себя все оставить позади. Теперь у меня есть Рольф, и, возможно, я буду счастлива.

На следующее утро я объезжала свои владения и заехала к нескольким фермерам. У миссис Черри теперь уже было девять детей, она располнела, как никогда, и все так же сопровождала смехом каждую свою фразу. Даже когда она заговорила о моей потере, привычка не оставляла ее. А Трегораны были печальны, как всегда.

— Ужасные дни, мисс Кадорсон, — сказал Джим Трегоран.

Она сказал не «мисс Аннора», а именно «мисс Кадорсон».

Все казались растерянными. Я думаю, им было нелегко воспринимать меня в качестве хозяйки их земли.

Люди хотели сказать мне, что глубоко оплакивают гибель моих родителей и брата, но не находили слов.

Может быть, если я бы сама заговорила о трагедии, было бы легче, но я не могла сделать это сейчас.

Я поехала в город, проехалась по набережной. Все почтительно приветствовали меня. Джек Горт взвешивал рыбу, которую продавал.

— Добрый день, мисс Кадорсон, — сказал он. — Мы рады видеть вас дома.

Он ни словом не обмолвился о моей семье, но я видела сострадание в его глазах. Старый Гарри Джентл поднял глаза от сети, которую чинил — Добро пожаловать домой, мисс Кадорсон.