Мне тоже не удалось уснуть. Я лежала и слушала, как она рассказывает о прибытии на бал, о благосклонном приеме со стороны герцога и герцогини, и каждый выражал уверение, что это самая замечательная пара, которую он когда-либо видел.

Мне не удалось увидеть миссию Френсис Крессуэл, потому что неожиданный удар обрушился на нас.

Это произошло спустя два дня после бала, посвященного коронации. Когда я спустилась к завтраку, то увидела тетю Амарилис и Питеркина, которые были поглощены чтением утренних газет.

— Интересно, кто это может быть? — говорила тетя.

— Сказано, «видный и уважаемый политический деятель».

— Думаю, его имя скоро станет известно?

— Они держат это в тайне, чтобы возбудить у публики интерес. А что думает папа?

— Вряд ли он что-то может знать о таком человеке.

— О ком идет речь? — спросила я.

Питеркин, который как раз в это время брал для себя что-то с сервировочного столика, ответил:

— Настоящий скандал! Кто-то попал в переделку.

Что ты будешь есть, Аннора? Ветчина очень вкусная.

Газеты полны подробностей. Прошлой ночью этого человека поймали с женщиной очень сомнительной репутации. В ее комнате разразился скандал, а другой… заявивший, что является ее мужем, стал разбираться с ним. Вызвали полицию и всех арестовали.

— Ненавижу такие вещи, — сказала тетя Амарилис. — Такая грязь!

— Невидимая для других сторона жизни время от времени дает о себе знать, — сказал Питеркин. — Между прочим, Аннора, тебя устраивает пятница, чтобы посетить миссию Френсис?

В этот же день газеты сообщили имя человека, о котором уже говорили все.

Я услышала выкрики мальчишки-газетчика на улице и сбежала вниз, чтобы узнать новость. Один из слуг уже нес газету, и у него были такие глаза, как будто они готовы выскочить из орбит.

— Кто это? — крикнула я.

— Они назвали его, мисс. Это невероятно… но это мистер Джозеф Крессуэл.

Я не могла поверить своим ушам. Такое не могло быть правдой, здесь какая-то ошибка.

Тетя Амарилис была совершенно расстроена. Она все время твердила:

— Это опечатка. Они написали не то имя. Только не этот милый, добрый, умный мистер Крессуэл. Должно быть, какой-то другой Крессуэл.

Мы все были убеждены, что произошла какая-то ошибка, и ждали дядю Питера, чтобы узнать его реакцию. Когда он явился, все собрались вокруг него.

Он выглядел потрясенным и повторял то же, что и мы:

— Это, несомненно, ошибка. Это не может быть Правдой.

— Как же у них оказалось его имя? — спросил Питеркин.

— Единственное, что приходит мне на ум, что настоящий виновник назвал не свое имя, а первое, которое пришло ему в голову В конце концов, его имя широко известно в обществе.

Тетя Амарилис облегченно вздохнула:

— Конечно, это все объясняет. Ты попал в самую точку, Питер.

— Я надеюсь, что это недоразумение, — сказал дядя Питер, — но оно уже причинило ему немало вреда.

— Но ведь, если будет доказано, что его имя употреблено случайно, он, наоборот, поднимется в глазах общества, потому что ему причинили вред, предположила я.

— Дорогая моя, — ответил дядя Питер, — это всего лишь мое предположение.

Но вышло совсем не так. Человек, который был замешан в том, что газеты назвали «скандалом в публичном доме», был действительно Джозефом Крессуэлом. История звучала так: его экипаж сбил на Пэнтон-стрит молодую женщину. Он вышел убедиться, что с ней все в порядке, и, поскольку она показалась ему слишком потрясенной, проводил ее домой.