— Информация из первых рук! — воскликнул он. — Именно это мне и нужно.

— Я полагаю, что все очень изменилось с тех времен, — напомнил ему отец. — Жизнь постоянно меняется.

Но Мэтью садился рядом с отцом с тетрадью в руках.

— Такая удача! — повторял он.

— Для отца это вряд ли было удачей, — напоминала я ему.

Он становился серьезным:

— Ты представляешь, перед нами человек, хотя теперь и с положением в обществе, но переживший столько в своей жизни.

Он был очень серьезен, ему не хватало чувства юмора, но Мэтью обладал целью в жизни, и поэтому он мне нравился.

Я сказала маме:

— В нем чувствуется врожденная доброта.

— Он, действительно, решил в жизни что-то изменить, но в молодости так часто бывает, — сказала мама. — Молодые люди лелеют свои мечты, и это хорошо, но они не слишком практичны. Их мир построен на мечтах гораздо в большей степени, чем на реальности.

Первым портом, в который мы зашли, оказался Мадера. Там мы разгрузили какие-то товары и приняли на борт вино. Нам разрешили сойти на берег, и отец устроил для всех прогулку по острову в экипажах.

Мои родители и Превосты поместились в одном, а Елена, Мэтью Хьюм, Джекко и я — в другой.

Перед нами предстал роскошный вид: горы, склоны которых были усыпаны цветами. Так чудесно было вновь оказаться на берегу после столь долгого пребывания в море! Все оживились, за исключением Елены, которая в последнее время она стала еще более замкнутой. Мы пообедали в таверне неподалеку от собора, построенного из красного камня. Затем вернулись на корабль и очень скоро опять были в море.

Прошел день после нашего отплытия из Мадеры. За ужином все обменивались друг с другом впечатлениями, и все пришли к выводу, что в следующую нашу остановку мы обязательно должны провести время не менее интересно.

Попробовав мадеру, которую загрузили на борт, мы пришли в превосходное расположение духа. Взглянув на Елену, я заметила, что в ее глазах блестели слезы.

Я подумала о том, что ей не становится лучше. Неужели она будет горевать всю оставшуюся жизнь? В конце концов, как сказала мама, если бы Джон Милворд был достаточно сильным, он воспротивился бы воле своей семьи. Мне хотелось ободрить ее и убедить в том, что от жизни нужно взять все, что можно.

Когда мы вернулись к себе, я решила поговорить с Еленой, но много ли можно сказать человеку, который настолько заслонился своим горем от мира?

Мы лежали на своих полках, и корабль, как всегда, слегка раскачивался.

— Нас словно убаюкивают, — сказала я.

— Да, — ответила она.

— Почему бы тебе не попытаться с интересом посмотреть вокруг? Все так ново для нас. В Мадере было замечательно, но тебя это не интересовало. Я сомневаюсь, что ты что-то заметила.

Она молчала.

— Ты должна забыть все. Неужели ты не понимаешь, что никогда не преодолеешь это, пока не забудешь?

— Я никогда не смогу избавиться от этого, Аннора.

Ты не знаешь, что произошло.

— Хорошо, тогда расскажи мне.

— Мне трудно это сделать, хотя, я думаю, ты должна знать. Аннора, мне кажется, у меня будет ребенок.

— Елена! — прошептала я.

— Да, правда. Я уверена.

— Это невозможно.

— Понимаешь, когда Джон вернулся… и собирался жениться на мне… все случилось. Никто никогда раньше так не относился ко мне. Это казалось чудом. А теперь все кончилось, и у меня будет ребенок…

Я была настолько потрясена, что не нашлась, что сказать. Мне хотелось спросить совета у родителей.