— Ты был близок с дедушкой?

— Старый Сэм был моим самым лучшим другом. Мэгги поняла, что продолжения не последует. В голосе Коннора снова прозвучали решительные ноткн, предупреждая о том, что вопрос исчерпан, словно все, что он мог сказать о взаимоотношениях с дедом, выразилось в этой единственной простой фразе. Она подавила в себе любопытство относительно Старого Сэма.

— Ты говорил, что бывал на востоке не один раз, — напомнила она.

— Четыре года спустя отец и мать отправили меня в Принстонский университет. Эди хотела, чтобы я мог выбирать между ее миром и миром отца. Она сказала, что для хорошего образования требуется как восток, так и Запад, а я уже получил больше положенного мне в одном и совсем недостаточно в другом.

— Ты проучился четыре года в Принстоне?

— Твое изумление едва ли мне льстит.

— Это не ответ.

— Ладно, — уступил он. — Только два. Я там такое устроил, что они попросили меня покинуть университет.

— Попросили?

— Указали на дверь.

— То есть выпроводили?

— То есть вышибли. Мэгги рассмеялась:

— Вот теперь верю. И что ты делал потом?

— Поехал в Нью-Йорк и закончил свое восточное образование — не совсем так, как хотела мама и…

— Не так, как одобрил твой отец, — закончила за него Мэгги.

Он помолчал.

— Что-то в этом роде. Я начал работать на Уильяма Барнаби.

Поскольку Мэгги выросла вместе с Северо-Восточной железнодорожной компанией, ей было известно о бизнесе Уильяма Барнаби. Это был сталелитейный магнат и так же, как Эндрю Карнеги, самый яростный конкурент Раштона Холидея. В ее голосе не было осуждения, когда она сказала:

— Значит, ты изучил отцовский бизнес у другого человека.

— Именно это я и сделал.

Мэгги перевернулась на спину и стала смотреть в небо.

— Ирония судьбы, — тихо произнесла она. — Кажется, Джсй Мак оказывал влияние на каждое мгновение моей жизни, так же, как Раштон на твою жизнь. Кто бы мог подумать, что отсутствующий отец может оказать такое же сильное влияние, как и тот, кто почти всегда рядом?

— Не понимаю, о чем ты говоришь. Мэгги не позволила ему увильнуть:

— Нет, понимаешь. Коннор рывком сел.

— Тогда ты сама не совсем хорошо понимаешь, о чем говоришь. До тех пор, пока я не согласился жениться на тебе, я никогда не делал ничего так, как хотел того Раштон.

Улыбка Мэгги была чуточку печальной, глаза смотрели понимающе.

— И тебе не кажется, что это и есть влияние? — тихо спросила она.

Коннор уставился на нее. Бледно-желтые отсветы пламени гладили ее лицо с одной стороны.

— На самом деле я думаю, что в следующий раз сохраню свой пенни.

Она кивнула.

Непонятно чем разгневанный Коннор встал и зашагал прочь. Когда он вернулся, Мэгги спала.

На следующее утро он все еще злился. Не сказал Мэгги и десяти слов, пока они готовились к отъезду. Его еще больше злило то, что она, казалось, не заметила этого, а если и заметила, то ей было все равно. Они молча ехали почти все утро. Только когда остановились, чтобы дать отдохнуть лошадям, Мэгги нарушила молчание. И сделала это, чтобы заговорить о разводе.

— Зачем тебе это сейчас? — резко спросил он, поглаживая лошадь. — Я виделся с адвокатом почти неделю назад.

— Но ты так и не сообщил мне, что он ответил.